Время созидать

Поймет ли она?

Арон почти не смотрит на всю красоту по сторонам – насмотрелся! И на золоченые ограды в Жемчужном кольце, и на статуи конных рыцарей – мама заставляла учить историю, и он знал, что вон та – это император Квентин, который правил шестьдесят лет и присвоил территории до самых гор Кедраша. А те двое – сенаторы Гидеон и Нойрид, они остановили кровавую гражданскую войну. Вот еще одна – девушка льет воду из кувшина, и юноша пьет из горсти эту воду. Похожих по городу много.

Это вроде как городская легенда: Рей Абр основал город на месте, где ему та девушка то ли привиделась, то ли на самом деле давала испить воды.

Арон бросает в чашу фонтана мелкую монетку – на удачу. А проходя через ворота в Жемчужное кольцо, по привычке трет блестящий нос левому грифону.

Дома все знакомое, привычное. Ничего не изменилось за лето, только, кажется, не хватает пары картин в столовой. Арон и вспомнить не мог – а были эти картины? Что они изображали?.

.

Его сразу же отправили в купальню, где Эрин до обидного больно натер ему уши и шею мылом, и теперь Арон сидел в столовой, кутаясь в толстый мамин халат, и пил теплое молоко с медом. От халата сонно пахло какими-то травами, которые Мэй кладет в мамины сундуки с одеждой.

Он сидел так и смотрел в окно, пока сумерки не заползли в комнату и Эрин не пошел зажигать фонарь над входом, а за забором не засветились огоньки. Арон начал дремать, глаза закрывались, а голова становилась тяжелой – но он ждал, так терпеливо, как никогда.

И когда почти уснул за столом, твердые шаги смяли тишину. На плечо легла рука, и запахло дождем, миндалем, краской, каменной крошкой, отчего защекотало в носу. Арон поднял голову и увидел маму.

– Я рада, что ты добрался благополучно, – ее голос был таким же спокойным, как и всегда, но в нем действительно звучала радость. – Как себя чувствует дядя Юджин?

Глупые, неважные вопросы! За лето мама совсем не изменилась – волосы так же собраны сзади, та же синяя куртка с медными пуговицами, то же выражение лица – и не понимает, не видит главного: что он, Арон, теперь другой!

– Хорошо.

Он просил передать братский поцелуй. – Арон хитро улыбнулся.

– Ах, вот как.

Она быстро наклонилась к нему – и Арон коснулся губами ее щеки. И замер, видя улыбку в уголках всегда строго сжатых губ.