Мытарство. Великий обман

Моя бабушка, царствие ей небесное, была очень сильной женщиной. Одна поставила на ноги меня и старшего брата. Он сейчас бизнесмен. Я молюсь за него каждый день. Он всегда защищал меня, когда ко мне приставали ребята из старших классов. Я и сегодня за него помолюсь.

– Я Антон. Не бизнесмен, но у меня были все шансы им стать. Ещё немного и начальник предложил бы мне сотрудничество. Восемь лет я работал в фирме, восемь. Я чувствовал, что ещё немного и у меня будет всё – отдых на лучших курортах, в лучших гостиницах, с видом на море, а не Греция раз в год.

– Ты говорил, что тебе нравится в Греции, – перебила его Кристина. – Мы хорошо отдыхали. Вот если бы ещё и в твои командировки катались бы вместе….

– В командировке я работаю, а не отдыхаю, – недовольно пробурчал Антон.

– Работал, – поправила его жена.

– Работал, – задумчиво повторил Антон.

– Расскажи о себе! – предложил пенсионер Кристине. – Как так получилось, что из всех нас только ты способна создавать предметы… и живых существ?

– Я не знаю, – искренне ответила Кристина.

– Ты хотела, – перебил её Антон. – А мне надо было заботиться о карьере, чтобы мы ни в чём не нуждались.

– Но ты ведь говорил, что хочешь сына или дочку, – удивлённо вымолвила Кристина.

– Это чтобы ты не плакала, надоели твои слёзы, – признался муж.

Кристина закрыла глаза руками и заплакала.

– Не плачь, пожалуйста! – попросила Виктория и попыталась дотронуться до женщины, но рука просто прошла насквозь. – Ты очень прозрачная. Наверное, поэтому ты умеешь колдовать.

– Колдовство – это грех, – сообщил священник. – Мытарство чародейства ты точно не пройдёшь.

– А ещё и такое есть? – удивился Виталий Геннадьевич. – Сколько там всего этих мытарств? Кристина говорила, но я запамятовал.

– Двадцать, – спокойно ответил священник.

– Ангел был прав: мы все попадём в ад, – произнёс пенсионер, и эта информация его почему-то забавляла.

– Ничего смешного тут нет, – строгим голосом сказал Ярослав. – Я буду за нас молиться.

– Думаешь, поможет? – уже открыто смеялся Виталий Геннадьевич.

– Тебе вряд ли, – недовольно пробурчал священник. – Ты веселишься, словно попал на праздник. Смех и хохот…, нет, ты точно не пройдёшь мытарство празднословия. Ты грешник и не достоин того, чтобы оказаться в раю.