Волчья дорога. История времен тридцатилетней войны

Зима им здорово помогла, проморозив и покрыв первым снежком грязь на дорогах. Завеса туч прервалась, рота шла под голубым, кристально-чистым небом, шла, ускоряя и ускоряя шаг. Недоверчивое зимнее солнце смотрело на них с высоты. Капитан в сотый раз мысленно поблагодарил своего полковника, сумевшего перед отъездом проиграть Якову в карты полковой комплект зимней одежды – отставших и обмороженных пока не было. Пока. На ночёвку вставали на поле, оградив палатки от ветра стеной из телег. Солдатские жёны, под прикрытием отдельного капральства мушкетёров собрали в недалеком лесу хворост.

Вскоре запылали костры, забулькало в котелках нехитрое походное варево. Сержант расставлял посты, попутно объясняя молодому поколению все тонкости этого дела:

– Стража, парень, в армии бывает ординарная, нарочная, стоялая, круговая. Ординарная – это на каждый день, в походе нарочная добавляется. Вот как сейчас. Стоялая – те, что на месте стоят, пути стерегут, круговая – те, что вокруг лагеря дозором ходят.

Еще потерянная есть…

– Это как, потерянная? – спросил ошалевший от военной премудрости юнкер, приглаживая черные лохматые волосы на затылке.

– Это ближняя к неприятелю, – пояснил капитан. – Место опасное, но не слишком, если не зевать. Не пугайте парня раньше времени, сержант. Как-никак, потерянный пост – это бессменный пост нашего прапорщика. А Лоренцо наш пока теряться и не думает. Так что, юнкер, не пугайтесь раньше времени и наденьте шапку – не лето.

Юнкер откозырял, но шапку надеть не торопился.

Мороз его не сильно пугал. Уходя, капитан услышал за спиной продолжение сержантской лекции: «Это тебе, юноша, не шпагой махать. Это целая наука».

А ночью юнкер традиционно исчез, чтобы под утро, так же традиционно притащить пару куриц. Сержант только хмыкнул и рукой махнул, даже не стал разбираться. Все равно его орлы ничего, кроме «никого постороннего не видели, ничего не слышали» по поводу отлучек юнкера сказать не могли. Юнкер, также традиционно ничего не отвечал, завтрак свой жевал равнодушно.

Вид у парня был настолько задумчивый, что капитану захотелось вломить пару караулов, здравия для – пусть и не в очередь.

Лагерь просыпался под стук барабана и крики обозных. Сердитое рыжее солнце карабкалось с востока на своё место, ночные звезды, мигая, сдавали караул. Капитан прошел с ежедневным обходом мимо палаток, костров, телег смотря во все глаза и слушая, от нечего делать, солдатские разговоры.