Волчья дорога. История времен тридцатилетней войны

«Как же мне надоел холод», – подумал капитан и натянул колкий офицерский шарф выше на горло.

– Известно дело, капитан. Мюльберг-место такое. Туда все, как на крыльях летят. Вот обратно – ползком, как правило.

– Кстати, капитан, вы нам так и не рассказали, что это за город такой? – вежливо вклинился в разговор один из французов – маленький аббат стоял рядом, стараясь спрятать лицо от ветра в воротник плаща.

– Как какой, весёлый, – с похабной ухмылкой пояснил сержант, удивляясь, как кто-то может не знать такие вещи.

Капитан вдруг развернулся и показал рукой на чёрную точку вдали, за их спинами:

– Что там, аббат?

– Похоже на деревню… или кладбище … – неуверенно ответил Эрбле

– Правильно, деревня. Соженная. Как и все прочие на этой равнине. Немудрено. Долина Эльбы, основная дорога связывающая север империи с югом. Тут ходил генерал Мандесфельд, тут прошёл старый Тилли, великий Валленштейн, не к ночи будь помянут. Потом Северный Лев, я, сержант, наша Магда.

Да все, кто был на этой войне. Даже ваш маршал Тюррен добрался, хоть отсюда до Франции и далеко. Всю местность вокруг армии выжгли и подмели, как метлой. Хорошо хоть, мы её поперек пересекаем, а не вдоль. Вот тогда бы вы, шевалье, поняли, что такое настоящий марш по выжженной земле. И точно посредине – город Мюльберг. Живой, не сожжённый и не разграбленный. Живёт и процветает. Как вы думаете, почему?

– Стены крепкие?

– Нет, – ответил капитан, пряча улыбку, – Это не Штальзунд.

Стены им еще Мандесфельд взорвал.

– Вы были при Штальзунде, капитан? – влез в разговор сержант. Брови его взлетели в неподдельном изумлении. Капитан лишь усмехнулся и пожал плечами:

– Моё первое дело. Только приехал на континент. А вы, сержант?

– Тоже, герр капитан. Стояли под стенами, мокли да ждали – что кончится раньше: терпение у бога или солдаты у маршала.

ДЭрбле недовольно поморщился и короткой фразой вернул разговор в прежнее русло:

– Судя по тому, что вы, сержант, живы, а маршал Валленштейн – нет, божественное терпение не безгранично.

Но вы отвлеклись, господа. Так чем же знаменит этот славный город, в который мы сейчас направляемся?

Французу ответил сержант – одной длинной, заковыристой и совсем непечатной фразой.

– Бабами, шевалье, бабами. Ну и вином ещё, но это не наш случай – те, кто шли до нас уже, наверное все выпили. А вот весёлых домов здесь больше чем где-нибудь ещё.