Арабские сны

Мне так и не удалось поговорить с Леркой-Зулейкой, которая постоянно была на каких-то занятиях то по письму и стихосложению, то по искусству танца, то по игре на сантуре, а когда возвращалась – меня, как на грех, привлекали к очередным общественным работам. За этими размышлениями меня и застала хозяйка шикарных апартаментов.

Дверь в покои распахнулась, и я услышала шелест дорогой ткани, а воздух наполнили ароматы ванили и амбры.

– Ты кто такая? Новенькая? – пропел тонкий нежный голосок.

Я медленно обернулась и слегка склонила голову, как велела Арзу-калфа, исподлобья начав рассматривать хозяйку дивного голоса – фаворитку падишаха Дэрью Хатун.

Это была чуть пышноватая, но очень фигуристая шатенка с огненно-рыжими волосами, напоминающими языки пламени. Ее белоснежная фарфоровая кожа блестела и сияла, а глубокие синие глаза, искусно подведенные сурьмой, гипнотизировали ничуть не хуже товарища Кашпировского.

Наряд из золотой парчи и зеленого атласа с широкими рукавами блестел и переливался, завораживая своей красотой.

У меня едва не отвисла челюсть от такой роскоши. Я даже дар речи потеряла, засмотревшись на эту одалиску, сошедшую с картин средневековых художников.

– Ты что, не слышишь? Или язык проглотила? – в нежном голосе Дэрьи Хатун появились металлические нотки.

– Я Лекси, госпожа. Новенькая, – ответила я, не поднимая головы.

– Что еще за имя такое? Откуда ты?

Она прошелестела мимо меня и грациозно села на диван.

– И голову подними. Хочу в глаза твои посмотреть.

Я подняла голову и посмотрела на нее – настоящая красавица, ничего не скажешь.

– Из России, госпожа.

– Что еще за Россия? Русь? Татары деревню разорили? – спросила она с видом знатока.

– Нет. Я сама сюда приехала, отдохнуть. А пастух верблюдов завел меня с подругой в пустыню… – начала я свой печальный рассказ, но не смогла договорить, так как девушка сперва расплылась в широкой удивленной улыбке, а затем расхохоталась в голос.

– Ой, какая ты смешная! Сама приехала! – заливалась смехом фаворитка, обхватив себя за талию.

Я в который раз за прошедшую неделю ущипнула свое запястье и мысленно выругалась, коря себя за длинный язык. Пора бы уже понять, что моим россказням здесь никто не верит, а большая часть служанок держит меня за умалишенную.

– Простите, госпожа! – промямлила я и начала пятиться к выходу, согнувшись пополам.