Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

– Не говорил. Они вообще ребята молчаливые… Давай ты за него скажи…

Отпуск. Корабль в док, на орбиту, нас вниз, на солнышко. Всех. Это… Заботятся, вроде как, чтобы мы в этой коробке за год мозгами не съехали, да не сгрызли важного кого. Так что – гулять скоро будем, братан.

Эх небо синее да морда красная

я лежу бухой, а жизнь прекрасная…

Парень оскалился, хлопнув ладонями по коленям. Дернулся на горле острый кадык. Эрвин замер, заметив вдруг, сейчас, в красноватом свете аварийной лампы – до чего бледная у того кожа.

До синевы, под цвет форменного мундира.

– А сейчас что? – спросил он. Осторожно, больше чтобы скрыть неожиданное смущение.

– Сейчас, – парень задумался, – сейчас, чую, будет большой аврал. Уборка и драйка всего, что блестеть может… Включая…

– Погодь, – остановил его Эрвин, прежде, чем парень успел уточнить, что конкретно предстоит драить бравым морякам в порядке предотпускного аврала, – это нас пока подождет. Перекурим?

И, не дожидаясь ответа, полез за трубкой в карман.

Флотской, железной, обмотанной изолентой у мундштука. Точенного на краденом станке, из краденного на дежурстве черного эбонита… Осторожно присел на кабель у стены. Распотрошил пакет, ухватил, размял в пальцах щепотку. Скатал в шарик, забил, зажег. По коридору, перебивая затхлость и острый химический дух, поплыл сладковатый, тяжелый, кружащий голову запах… Матрос сел рядом. Щелчок зажигалки, светло-серый, струящийся кверху дымок.

– Слушай, брат. Отпуск… Планета эта – Она на что похожа? – спросил Эрвин вдруг, разрывая молчание.

– На рай, – непривычно-тихо ответил матрос не отрывая глаз от медленно плывущей ввысь струйки дыма

**** ****

– Если это рай, то спасибо, я лучше в чистилище, – шипел волонтёр флота Эрвин Штакельберг себе под нос. Спустя неделю, когда пришел их, волонтёрский, черёд спускаться вниз в объятия райской планеты. Неделю, забитую беготней, хаосом и бесконечным авралом. Разгрузка, прием топлива, разгрузка опять. Сирены, темные коридоры, неподъемные ящики, матросская ругань, визг стеков и офицерский мат.

– Корабль, красотка наша худеет к лету, – шутили девчонки из трюмной команды – операторы грузовых кранов. Тяжело, устало, смахивая со лба мокрые от соленого пота волосы.

Упругие, выворачивающиеся из рук брандсбойты, пар и струи воды – потоком по серым адамантиевым стенам. Дезинфекция палуб.

– Марафет наводит, красавица, – шутила, вторя подругам, команда очистки.