Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

Гаэльский, португальский, сербский и финский к уставным никак не относятся. Кончай языком трепать, парень, пока не узнал, что такое церковное покаяние. И оскорбление федерации заодно… – по ушам, молотом, хлестнул суровый рык. Корабельный капеллан отец Игнатий влез в перебранку, – отставить, я сказал. Во первых – диспетчерская служба это наземный персонал и флотским вы здесь ничего не сделаете.

– А вы, молодой человек, – Это уже к Эрвину, – имейте в виду – здесь не ваше захолустье, здесь люди говорят на одном языке а не на всех и сразу.

Привыкайте, раз попали на флот.

Эрвин просто взял и отключился. Позёмка – витая, серебристая плеть прошелестела змеёй мимо глаз, заставив парня сморгнуть от льдистого блеска.

– Я и говорю на одном. На человеческом, – выругался Эрвин ещё раз в отключенный динамик. Ветер ударил опять, залепив снегом рот и вернув мысли прочь от короткой перебранки.

– Все таки тут, по сравнению с нашими горами, – аккуратно подумал он, переминаясь и перехватывая в руках дробовик, – не мороз а ерунда.

Ноль градусов. Стандартная флотская куртка шутя выдержит.

Стандартная флотская куртка Эрвина сейчас кутала плечи Ирки… То есть Ирины Строговой, тоже волонтёра из Эрвинова десятка. Не к чему ей слышать эти матюги. Ещё возмутится, куртку назад отдаст да сдуру простудится. Вон сидит у огня – тут Эрвин украдкой обернулся, посмотрел назад, в полутьму. В дырявой бочке трепетал огонёк. Обильно политый бензином моток украденной проволоки чадил изоляцией, немилосердно плюясь дымом и рисуя копотью узоры на лицах матросов его отделения.

Вот и Ирка – сидит, повернувшись спиной, прячет уши от холода. Ледяной ветер треплет капюшон, мотает и рвёт сбежавшие из под шапки чёрные пряди. И рука придерживающая воротник – уже белая вся. С моря – рокот моторов, шорох и плеск широкой волны – тупоносый, серый транспортный экраноплан, сложив крылья, упал на воду и замер, покачиваясь на волне у пирса. Люди развернулись к нему, загомонили – все вдруг и разом. Ирка вскочила на ноги, куртка сползла с плеча, с головы слетел капюшон – снежинки, играя, вспыхнули блёстками на ресницах, чёрной косе и короткой чёлке.

– Это за нами? – спросила она. Слова сорвались с губ и улетели – с паром дыхания. Чёрное небо раскололось надвое плазменным вихрем. Звезды померкли. Сразу и вдруг, спрятались от ревущей стихии. В уши ударил гул и рёв раздираемого воздуха. Короткокрылая хищная тень шла круто вниз, верхом на столбе дымного пламени.