Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

Мутный, рычащий клубок – протянутые худые руки, всклокоченные головы, искажённые лица – мертвенно-бледные в свете прожекторов. Из глоток рвался пар, выходил, улетал в небеса с каждым криком. Звон в ушах – Эрвин на бегу тряхнул головой. Нет, это звенят о бетон каблуки самодельных ботинок. Пять шагов. Наперерез. Вытаращенные, горящие безумным огнём глаза. Измотанные, оглушённые свободой люди тупо не представляли, что делали.

– Они же помёрзнут насмерть

Предохранитель под пальцами – тугой и промёрзший стальной рычаг.

Выстрел. Оглушительно-громкий, уши заложило на миг. Струя огня из ствола. Первый патрон, Картечь. Россыпь искр, снега и льда – в землю, людям под ноги, почти у носков сапог. Кто-то закричал. Огромный, бородатый мужик впереди замер, качнулся, машинально вытер кровь с лица и удивлённо посмотрел на руку – дробина прошла рикошетом, распоров щеку. Кто-то упал. Серая тень скользнула мимо Эрвина, в темноту за спиной.

– Назад, – заорал он. Щёлкнула скоба, досылая в патронник новый патрон.

Второй – резиновая, останавливающая пуля. Вроде. Палец на миг застыл на крючке спуска.

– Надеюсь, я не ошибся при зарядке, – Эрвин поднял ствол и выстрелил ещё раз – в самого громкого. Прямо в заросшее, изломанное яростью лицо. Человек упал. Толпа качнулась. Щелчок скобы. Третий заряд – снег под ногами людей опять взорвался россыпью искр. Картечный залп. Шаг вперёд. Левая рука стиснула ложе ружья. Истово, до побелевших пальцев. Правая толкнула скобу вниз, до щелчка и вверх с точностью метронома.

Заряд ушёл в ствол. Третий.

– Назад, – заорал Эрвин, шагнув прямо на толпу. Над головой – оглушительный треск и скрип ржавого железа. Тепловая пушка развернулась наконец. В лица людям ударил, закружил волосы холодный ветер. Толпа замерла. Попятилась. Запал пропал – Эрвин видел, как люди начали переглядываться недоуменно – на поле и друг на друга. Будто спрашивали – куда их вдруг занесло и что они сейчас только что натворили…

Завыла сирена.

Из-за спины – лязг стали и тяжёлый топот шагов. Протяжный голос спросил:

– Эрвин, все ли в порядке? – голос, звенящий весенним ручьём. Стало даже теплее. Немного. Ирина Строгова. Эрвинов десяток подоспел. Парень тряхнул головой и вдруг понял, что схватка заняла секунд тридцать, от силы.

Толпа, глухо загудев, развернулась и побрела обратно – к берегу, к чёрной, блестящей в свете прожекторов воде, в трюмы экраноплана.