Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

– Привет, – окликнул Эрвин, когда фигура вышла на свет. Знакомая, даже в броне, фигура.

– Привет, малыш, – ответила Пегги Робертс, пилот челнока. Майор десантных войск, если судить по порыжевшим нашивкам, – куда намылился?

– На кудыкину гору. Не в курсе, нам долго ещё тут мёрзнуть?

– Неа, это был крайний рейс. Совсем, теперь точно все выгрузили, – десантница говорила, лениво шевеля челюстью. Слова растягивались, лениво плыли над мёрзлым бетоном. Луч прожектора скользнул по её лицу.

В морщинах и рытвинах, похожих на годовые кольца – «медалях за беспорочную службу», как шутили на флоте. У Ирины таких нет. Пока нет, они с Эрвином на флоте недавно. Ветер ударил в лицо, смешал волосы, вернув мысли на место:

– Понятно. Раз так – вопрос следующий. Не знаешь – где тут склад?

– А склад тебе на кой?

– Если вся планета такая холодная – я лучше шубу сейчас отожму, не дожидаясь.

Позёмка хлестнула по ногам. Эрвин обернулся. Ирина спрятала лицо за воротник, только курносый нос торчал наружу.

И мелко дрожала рука без перчатки.

– Две шубы. Три… Десяток, на отделение. Прикроешь?

– Не парься, малыш, не понадобится. Не врут, планета на самом деле ласковая, – десантница усмехнулась в ответ, дернув лицом. Тонким лицом, холодным и острым, как лезвие, – это космодром здесь засунули в самую холодную дыру. Не просто так, парень, а по науке. Умники корабельные ночи не спали, гадали на розе ветров, да ничего, кроме этого ледника не нагадали.

Единственное, как говорят, место где моя птичка может сесть, не поставив местным на уши всю экологию.

– С чего такая забота? У нас, на Семицветье вы не шибко церемонились, видел. Как сядете – пыльная буря от моря до моря…

– Сравнил. Счастье же, не рядовой мир, вроде твоего родного шарика. Стратегический. Тут штормит – до самой Земли пеной брызжет. И обратно, кругом, к Семицветью твоему. Не дай бог чего с экспортом случится – приложит всех, мало никому не покажется.

Рация ожила, прохрипев вдруг голосом капеллана:

– Спасибо за лекцию, Пегги. Кстати, твоего бластера это тоже касается.

– Но падре… – обиженно взвыла та, инстинктивно дёрнув руку вверх, за плечо, к прикладу.

– Быстро, Пегги. Транспорт подходит. Я слежу.

С моря донёсся знакомый утробный рёв. Очередной экраноплан заходил на посадку. С виду – поновее, чем те, что везли эмигрантов. Белый, сияющий в свете прожекторов.