Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

Лишь трепещет по ветру перья и бахрома на рукавах длинных рубашек.

Эмми их видела до этого – в кино, куда их банда однажды забралась, сломав на чердаке рёшетку. Фильм был дешевый, дрянной порнухой. С крашенными серебрянкой актёрами, изображавшими дикарей. А вот винтовки там были похожие. И фраза «стреляют без промаха» звучала слишком часто, чтобы Эмма запомнила.

Под ухом – лязг. Осторожное звяканье стали. Обернулась, вздрогнула – испуганно. Один из охранников вдруг обернутся, посмотрел на неё.

Пристально, сердце глухо бухнуло в груди, забилось попавшей в прицел птицей. У него были широкие скулы и кошачьи глаза – нечеловеческие, зрачок вытянут в нитку. Опасно смотреть… Но и отвести глаз она не смогла.

– Хай, – сказал он вдруг. Гортанно, лишь дёрнулся на шее кадык, да губы слегка шевельнулись. Потом еще пару слов – их Эмма не поняла. Тогда тот показал себе на плечи – раз, другой. И протянул руку с зажатой в ней тряпкой.

– Я не понимаю… – прошептала она, мотнув головой.

Невольно сделала шаг назад, втянув голову в плечи. После этих слов ей и влетело стеком.

Но воин лишь показал на плечо. Раз, другой, вначале на одно, потом на другое. Сунул в руки ткань. Так, что Эмми машинально взяла. Охотник отвернулся. Ветер взметнул бахрому на его рукавах. Эмми подумала вдруг, что парень ещё очень и очень молод.

А ткань пригодилась. Солнце в зените злое, плечи покраснели и уже начали гореть… Под плащом стало немного, но легче…

Глава 4.

Эрвин. Материк. Деревня

Эрвин понял вдруг, что больше не в силах удивляться. Деревне, высоким соснам, шелестящим ветвями над головой, невысоким домам, просвечивающим, плетённым из сушёной жёлтой лозы стенам. Густо, в ряд, без просвета. Кое-где поверх плетёнки натянута полинявшая шкура или пёстрая ткань, кое где – нет. Сквозь щели просвечивают лавки, огни очагов, полуголые матери, кормящие младенцев.

Они замирали на миг, поворачивали головы, провожая равнодушным взглядом ползущую по улице бэху. Звенел ручей. Под колёсами бтр-а, прямо по утоптанной босыми ногами земле. Над головой, чуть выше человеческого роста – пучки лиан, перевиваются, тянутся в беспорядке от дерева к дереву, от дома к дому. Висячие мостики, канаты, развешанная на просушку ткань – длинные полотнища, пёстрые, словно флаги. Капнула за шиворот струйка воды.