Точка пересечения

Зеркало в благородной деревянной раме отражало Лану во весь рост, а над ним висело чешское бра – белый фарфор со вставками из полупрозрачного розового стекла, напоминающими по форме узоры на павлиньих перьях . Венчал эту елочную красоту матовый плафон, который так волшебно рассеивал свет. И никаких лампочек сверху. Деревянные полированные панели, деревянные двери с замысловатыми ручками, деревянные жалюзи в комнате Жанны. Чешские полки с книгами (и никаких громоздких книжных шкафов), зато свой – личный! – шифоньер.

А в правом углу – пианино. Не тот массивный и черный Беккер с латунными подсвечниками, а коричневый полированный Цимерманн.

– Тот инструмент сюда не влезал, – сожалением протянула Жанна. – Вот пришлось купить этот – кабинетный. Но звук очень хороший.

Крышка пианино была заставлена всякими безделушками. Лана обратила внимание на фотографию в тоненькой металлической рамочке под стеклом

– А это мы с тобой на Новый год в садике. Помнишь? Я – Снежинка, а ты – Снегурочка.

Лана кивнула.

У нее тоже была где-то эта фотография.

А потом сидели на лоджии, которую застеклили и на которой, собственно, и протекала жизнь. Диван, стол со стульями, телевизор. Лиду-большую больше всего впечатлила маленькая кладовочка, примыкающая к лоджии – вся в полках для консервации – от пола и до потолка. Ее почему-то называли " сушилка".

Петр похваливал общую планировку квартиры, где не было пустой бесполезной площади.

– Москвичи строили! – с гордостью сообщил Семён. Нам, чтобы в этот кооператив попасть, пришлось потрудиться.

Да и переплатить тоже, – он подмигнул.

Хозяйка была в ударе – плов был настоящий, с желтой морковью и традиционными специями. Лепешки с базара, которые привезли ещё горячие, в трёх полотенцах, и салат из зелёной редьки с жаренным луком, а без него какой же плов?!

Перед десертом – мужчин оставили общаться на лоджии – Лида – маленькая повела показывать "большую комнату".

Лана задохнулась от восторга – какие занавески, ниспадающие белоснежными волнами до самого пола! Тюль с необыкновенными вставками из плотного кружева.

Мягкий, бордовый ковер с узором по периметру – по нему ходили, сняв тапочки. А гарнитур!

– Семён доставал, – улыбнулась Лида-маленькая. – Он у нас на повышение пошел. Уже не по продовольствию. По снабжению. В торговый поступил, заочно, в Самарканде. Теперь без института никуда ходу нет.

– Чешская? – спросила Лида-большая, кивая на стенку.

– Ой, врать не буду. Немецкая, вроде.