Женщина без тела

– Расслабься. Давай закажем себе по капучино. Здесь готовят очень вкусный кофе. Только не говори мне, что ты будешь пить кофе дома. Сколько можно быть домоседкой!

– Хорошо, я соглашусь выпить чашечку кофе, ради тебя. Но все равно меня не покидает ощущение, что случится беда. Что эти люди готовят мне какую-то шкоду.

– Не поминай черта, он и не появится. Так, кажется, твоя мудрая бабушка говорила. Давай лучше пить кофе. А хочешь, закажем какое-нибудь вкусное пирожное? Тут есть воздушные и низкокалорийные.

Они совсем не портят фигуру.

Подруги попросили меню и принялись изучать десерты. Названия были многообещающими, и после основательного обсуждения они выбрали себе по лакомству.

Принесли десерты и кофе, и женщины начали предаваться радостному чревоугодию. У Белки и в самом деле стало подниматься настроение. Все-таки Геля права: еда вне дома имела свою привлекательность. Питаясь дома, она даже не ощущала вкуса еды. Забрасывала ее в рот, потому что надо было, но уже через пять минут после обеда не помнила, что ела.

И никаких радостных эмоций не испытывала. А тут все было вкусно. А ягодный десерт с йогуртом был выше всяких похвал. И капучино тоже был очень вкусный и ароматный.

Но вдруг Женщина Без Тела почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Смотрит не так, как до этого момента смотрела вся эта праздная толпа, сличая ее черты с фотографией в журнале. Это был какой-то другой взгляд, пронзающий, жгучий. Она повернула голову…

Прямо на нее двигался молодой мужчина, высокий, широкоплечий, в дорогом элегантном костюме.

Он смотрел прямо на нее, и его выражение лица было очень странным. Это была странная смесь удивления, радости, грусти, вины, смущения. Непонятно, чего больше. Он явно знал ее. Знал не из фотографий в журнале, а по жизни знал. И она знала его, но она не могла вспомнить, кто это был.

Вдруг стало очень страшно. Горячий ком образов ураганом ворвался в ее голову. Их было много, этих образов. Так много, что голова начала распухать и разламываться.

Перед глазами завертелся бешеный калейдоскоп лиц. Лица гримасничали, орали, вопили. Ей стало казаться, будто бы она сорвалась с самого высокого пункта американских горок, и полетела вниз, сметая по пути всех подряд. Летели люди, кресла, цепи каруселей. Все кричали, но громче всех она.

Тот мужчина, который шел к ней, становился огромным, пугающим, яростным. Он что-то говорил, но она не различала слов, она видела только его шевелящиеся губы.