Друг большого человека

Ничего такого-эдакого на него нет, хоть заищись. На Лёню есть, что правда, то правда, только, судя по бумагам, в юридическом плане это к делу не пришьешь. Вячеслав Васильевич всегда знал, что Лёня умен и исключительно ловок, но тут, похоже, особое мастерство продемонстрировал. Никаких стопроцентных фактов, никаких железных доказательств…

Романцев посмотрел в окно. Из кресла города видно не было – только небо, блекло-серое, унылое, без малейших солнечных просветов. Такое небо он не любил. А город любил всяким – наверное, потому что это был родной город.

Глава 4

До Градовска решено было ехать поездом. Казик, который уже давным-давно не совершал относительно дальних поездок по железной дороге, поначалу воспротивился, но тут же был повержен весьма убедительными аргументами.

Поскольку до Градовска на самолете не доберешься, придется сначала лететь в Екатеринбург, где-то пережидать целую ночь, а затем подсаживаться в проходящий состав, который вполне может оказаться какой-нибудь старой тарахтелкой, и трястись еще несколько часов.

В то же время через Градовск идет вполне приличный поезд, где есть даже вагоны повышенной комфортности, то есть с купе на двоих, и весь путь займет двадцать восемь часов. Это во-первых.

Во-вторых, будет время спокойно обсудить все детали предстоящей работы. Работа действительно предстоит тонкая, так что детали надо заранее тщательно разложить по ячейкам.

Наконец, в-третьих, есть прекрасная возможность как следует познакомиться друг с другом.

Все-таки быть напарниками, причем в серьезном деле, – это тоже дело тонкое, не говоря о том, что ответственное.

Они виделись только два раза, причем буквально накануне весьма спешного отъезда, – в офисе Сафьянова и дома у Казика. Аркадий Михайлович сам настоял на этом домашнем визите – и прежде всего потому, что, придумав убедительное объяснение сестре, нуждался в свидетеле. Вандовский, конечно, представлялся Казику свидетелем довольно своеобразным и, по большому счету, не внушающим особого доверия, по крайней мере для Софьи Михайловны, но в версии, придуманной для дорогой родственницы, должна была быть хоть какая-то доля правды.

Аркадий Михайлович был потрясен! Такого от своей сестры он никак не ожидал. Обычно сдержанная и сохраняющая пусть любезную, но четкую дистанцию с малознакомыми людьми, вовсе не склонная к обольщению и красивым словам, Софочка за один вечер преисполнилась искренней симпатией и глубочайшим доверием к Игорю Вандовскому.