Друг большого человека

– Ну-у… я слышал, туда любят брать сибиряков, считается, что они… – Аркадий Михайлович изобразил пальцами замысловатый узор, – высокие, крепкие, в общем, фактурные.

– Нет! – хохотнул Игорь. – Для кремлевского полка я слишком фактурный. Там ребята все-таки пониже и пожиже. А у меня все банально. С ходу в спецназ!

– О! Это серьезно! – оценил Казик.

– И очень полезно, – многозначительно изрек бывший спецназовец.

– А оттуда вы сразу к Сафьянову?

– Оттуда я в полицию подался. И почти пять лет, как говорится, «на земле» проработал.

А уж после, когда ушел… Сафьянов меня пригласил… На вольную службу.

– Это как? – заинтересовался Казик.

– Я работаю с разными подразделениями, в основном с юридическим отделом и службой безопасности, но прежде всего с самим Дмитрием Даниловичем. Я часто выполняю его персональные поручения. Но! – Игорь неожиданно строго погрозил пальцем. – Все в рамках уголовного кодекса! Я его чту. Потому как хорошо знаю.

– А почему вы ушли? – спросил Казик.

 – Я имею в виду из полиции? Если это, конечно, не секрет.

– Не секрет. Банальная история – с непосредственным начальником взглядами не сошелся. Он считал, что главное – преступника предоставить. А я считал, что главное – истинного преступника найти. Улавливаете разницу?

– В общем, да, – кивнул Казик.

Градовск встретил легким морозцем и пушистым, явно выпавшим совсем недавно снегом. Белый снег и белое здание вокзала в окружении белых деревьев создавали впечатление удивительной свежести и чистоты, которые не могли не радовать глаз приезжих.

И вызывать приятное недоумение: надо же, сугубо промышленный город, повсюду, по идее, должны торчать трубы, трубы, трубы… и подниматься дым, и оседать копоть, и расползаться запах железа, мазута и гари (как без всего этого среди заводов?), а в действительности дымок – легкий, снежный покров – почти горный, аромат – как у замерзшей родниковой воды. Красота!..

Тех, у кого это был конечный пункт назначения, набралось совсем немного, человек десять, и они спешно вылезали из вагонов, словно опасаясь не успеть покинуть скорый поезд, сделавший передышку лишь на пять минут.

Аркадий Михайлович тоже засуетился, судорожно соображая, то ли сначала спустить чемодан, а потом уже себя, то ли лучше наоборот, в итоге застрял в дверях тамбура, но Вандовский, который шел следом, инициативу взял на себя. Подхватил оба чемодана, а заодно и самого Казика, и все разом переместил на перрон.