Двойка по поведению

 – Тогда я побежала!

– Стой! – хватанул Качарин крепкую Зойкину руку. – Что там у Володи?

– Что-что! – Крепкая рука мгновенно стала каменной, а добродушный голос – злым. – Сама пока не знаю! Володька от следака выполз мрачный, аж жуть! Ждет меня в тренерской. Сейчас я его до дома провожу и все разузнаю.

Андрей Васильевич усмехнулся. Провожание Гриневича будет как всегда означать, что тот повезет на своих «жигулях» Зойку до ее собственного дома.

Он вновь придвинулся к окну, вытащил очередную сигарету и принялся вертеть ее в пальцах, решая: закурить или все же малость обождать, дать передышку легким.

Затем прикинул, что одной больше, одной меньше, уже не суть важно, и щелкнул дешевой зажигалкой. В этот момент из-за пристройки появились физкультурники и направились, минуя «пятачок», в дальний угол школьного двора, где Гриневич оставлял свою машину. Володя шел, хмуро глядя себе под ноги, а Зойка топала рядом, возбужденно уставившись в его профиль и шевеля губами. Они даже внимания не обратили на Лину Томашевскую, все так же продолжавшую кого-то поджидать на «пятачке», однако Лина обратила на себя внимание сама.

– Здравствуйте! – произнесла она громко и при этом посмотрела на парочку с любопытством.

– Здравствуй, – обернулась Ляхова.

Гриневич лишь покосился на девушку и кивнул. Он явно не был расположен даже к краткому общению.

Лина проводила взглядом спины физкультурников, тоже вытащила новую сигаретку, и тут из-за угла основного здания вынырнул Мухин.

– Ты чего на звонки не отвечаешь?! – заорал он. – Я тебя ищу, звоню!..

– У меня, наверное, звук был отключен, – даже не удосужившись вытащить и проверить телефон, отозвалась Лина, бросила на асфальт незажженную сигарету и лениво скомандовала: – Пошли уж…

– Дурень, – тихо произнес Качарин. – Попьет эта фифа твоей крови.

Он плотно закрыл форточку, с силой задвинул жалюзи, сел за стол и вытащил старую магнитолу, которую ему всучила соседка по подъезду.

По-хорошему, этот образец еще советской радиоэлектроники давно следовало бы выбросить, но соседка была старой, и с ее пенсией только и оставалось, что надеяться на умелые руки Андрея Васильевича да на его запасливость – в каком сейчас магазине купишь «дореволюционные» детали?

Качарин повздыхал, прикидывая нерентабельность собственной работы (много ли способна заплатить старуха?) и сознавая, что никто другой за этот хлам не возьмется, а соседку жаль.