Бестолковая любовь

 – Севке работать нужно, стихи он пишет, усвоила? А вы ему не даете! Это серьезная работа, тишины требует. За его труд я брата уважаю безмерно. – И запел: – «Не обещайте деве юной…»

Катя согласно кивнула, уставясь в пол, – зачем обещать лишнее? – надела туфли и ушла.

Еще неделю Николай верно сторожил брата, боясь возвращения цыганского табора. Сева в восторге писал вечер за вечером. В квартире не орал телевизор, полы были чистые, в кухне не валялись грязные тряпки – Николай выбросил все на помойку.

Вечерами он взялся рассказывать брату о своем житье– бытье.

А оно у него оказалось – не позавидуешь.

– Дома я совсем не живу, Всеволод. Сам знаешь. Нету у меня дома. Потому что одна работа у меня каждый день заканчивается в шесть вечера, а другая – подработка – каждый день в шесть вечера начинается. Еще в фитнес– клуб надо наведаться. Так что домой я возвращаюсь никак не раньше двенадцати. Один выходной в неделю. Но – ты сам понимаешь – я весь этот выходной никуда не хожу, а лежу пластом и никак отдышаться не могу, только иногда телевизор успеваю посмотреть.

Лежа.

– А вообще, к чему такая жизнь? Стоит ли овчинка выделки? – наконец отважился спросить Сева. – Деньги? Но когда ты их будешь тратить, если на это у тебя нет даже времени? И семьи у тебя нет. Так ради чего все это?

– Значит, так… Дочь у меня… – бухнул Николай.

– Ну да?! – едва не лишился дара речи Сева. – Вот сюрприз… А где же она?

– Да где… – Брат повертел в пальцах нож. Сидели на кухне. – Живет со своей матерью.

Родилась как-то между делами… Я и не заметил. Тут как раз партию крутых матрешек продавал. А она – бац! – и родилась! Усвоил? Ситуация матовая…

Николай удивленно хмыкнул, словно не мог понять, как дети родятся.

Сева неловко засмеялся, постепенно приходя в себя от неожиданного известия о племяннице.

– А чего не женишься?

– Ты прямо вроде этой девки, что родила! Пусть застрелится! Чтобы я – и женился?! Не! «Не обещайте деве юной…» И вообще никому никогда ничего не обещайте.

Закон рынка! Как-то раз я пришел домой сильно пьяный, сразу бухнулся на диван и вырубился. Не заметив по пьяни, что лег не так – диван разобрал лишь наполовину. Ночью просыпался пару раз от какого-то неудобства, но был так пьян, что не чувствовал толком боли, не мог проснуться до конца, тут же засыпал опять, не соображая, в чем дело. Только утром, проспавшись, обнаружил, что у меня вся морда ободрана до крови – попал лицом на деревянные выступы дивана.