Желанное счастье для двоих

Боль туманит разум, а звезды становятся ближе к «народу». Искрят праздничным салютом перед глазами. Протяни руку и точно схватишь одну из них. Матерное слово летит впереди логики, срывается с языка и доставляется не тому адресату. Ярик округляет глаза и нервно хохочет, но уже все, поздно пить боржоми. Где там мой список? Появился новый пункт о нецензурных выражениях. Хотя, у меня элитный дом, а как откроешь окно, выходящее на детскую площадку… Кажется, от отпрысков богатых родителей я пополнил свою коллекцию нецензурных выражений тремя листами а4.

– Фу, дядя Эрик! – Малой морщит нос из-за моих слов, но улыбается, зараза!

Какого фига «фу»? Я ему собака или крестный?! Меня вдруг поражает ужасная мысль. Бьет в голову колоколом и оглушает контузией. Страшно спрашивать, но иного варианта нет:

– Ярик… – хриплю, собираюсь с силами, – а где твой… гм… пёс?

Все! Сушите весла, тушите свет и так далее. Ведь знал, что нельзя скидывать бомбу ребенку на голову! Понимал, что начнется истерика и все равно рискнул.

Ну и все, получи-распишись, гражданин Эрнест Левицкий.

– Моя соба-а-а-к-а-а-а… – зарыдал Ярик, – она убежала-а-а-а-а…

Показалось, что на парковке разом врубилось сотня сигнализаций, а это всего лишь один несчастный малый. Воет, как сигналка машины, а я как последний дурачок посреди ночи не могу найти ключи, чтобы отключить ее к чертям.

– Ярик, – вздыхаю.

Не знаю, что сказать. Что найду драгоценную собаку, которую ему на седьмой день рождения подарил отец? Да где я ее искать буду? Неделя ведь прошла!

– Так, Ярик, – беру его за плечо и чуть сжимаю, – давай договоримся.

Ты мне говоришь, где была собака в последний раз, а я попытаюсь ее найти. Попытаюсь! – повторяю, ведь малой резко затыкается и смотрит с надеждой.

– На Джеке был адресник! – радуется малой, а затем потухает: – с номером папы…

Ну, уже кое-что. Номер можно восстановить, звонки проверить. Не думаю, будто кто-то в своем уме отдаст корги в приют для собак.

Скорее всего, кто-то себе прикарманил. Роюсь в памяти, хочу вспомнить, где Андрюха «обслуживал» ту мохнатую задницу. Где-то ведь рядом с домом. Достаю тот самый воображаемый список и делаю очередную пометку. Хоть бы ничего не забыть, не молодой ведь. Память подводит…

Крестник не особо рад был переступить порог моей квартиры и не удивительно. Даже вздрогнул, когда за ним с противным басом захлопнулась железная дверь.