Букет из Оперного театра

Но, как и всех остальных, ее жутко возмущала несправедливость этого факта: за долгие репетиции, поздние спектакли и нервотрепку от режиссеров, дирижеров и прочего руководства и платить следовало соответствующе! Быть артисткой оказалось не так заманчиво, как вначале представлялось.

Таня почти добралась до двери, как та вдруг распахнулась, и с коридора ее в лоб атаковали громкие голоса.

– Алмазова, ты в гардероб вчерашний костюм не сдала! Велено сдать немедленно! – первый. И второй, который (разозлившись на первый) Таня едва не пропустила мимо ушей:

– Там тебе снова… этот… Псих…

– Не я одна не сдала костюм в гардероб! – Таня, отодвинув сумку, уперлась кулаками в бока.

Гардеробная находилась достаточно далеко, через несколько этажей, и перспектива тащиться по лестницам с тяжелым пыльным костюмом привела ее в ужас. – Вон их сколько валяется! Пусть гардеробщица придет и сама заберет! Или пришлет помощницу. У нее же полно помощниц. За что они только деньги получают?

– Смотри, Алмазова, нарвешься! – Помощница режиссера зло посмотрела на Таню.

 – Не хочу за вас всех выговор получить!

– Иди, иди, – Таня махнула рукой, – я и без тебя опаздываю.

Взбешенная помощница унеслась по коридору, и тут только Таня вспомнила про второй голос.

Собственно, ей что-то сказала такая же статистка, как она, а потому Таня и не обратила на это особого внимания. Она перехватила собиравшуюся выходить девушку за локоть и потребовала объяснений:

– Что ты там сказала про психа?

Это была Фира, такая же статистка, как и Таня, с которой она сдружилась больше всех остальных:

– В коридор, говорю, выгляни.

Там этот псих тебе снова цветы прислал. Идем, пока остальные не увидели. А то опять разговоры будут.

И Фира увлекла Таню за собой в коридор. У противоположной от двери стены узкого коридора стояла небольшая корзинка, полная черных роз. Среди них ярко выделялась белая записка. Фира быстро выдернула ее из цветов.

– Татьяне Алмазовой.

Печатными буквами, – она потрясла запиской в воздухе, – точно так, как и в прошлые разы написано.

– Дай сюда! – Таня вырвала записку из рук Фиры. На белой глянцевой визитной карточке без всяких опознавательных знаков было от руки написано черными чернилами витиеватыми, несколько манерными буквами ее имя. Так писали еще при царском режиме, сказала бы Фира, и Таня была бы абсолютно согласна с ней.

Это был уже третий букет цветов.