Дьяволы с Люстдорфской дороги

Его вконец замучили угрызения совести, он считал себя виновным в смерти старика – за то, что давил на него, заставляя придумывать новые трюки. Вот старик и не выдержал пресса… Хозяин труппы изорвал себе в кровь всю душу.

Но похороны прошли. Приближалась премьера. И перед хозяином труппы стала остая необходимость искать другого фокусника, ведь программу нельзя отменить. Он стал подумывать чтобы дать срочное объявление в местной газете.

Ночью того дня, когда хозяин труппы окончательно определился с необходимостью искать замену погибшему артисту, он сидел в своем дорогом номере и подсчитывал предполагаемые убытки – на случай, если никого не найдет.

Все билеты на первые представления были распроданы – но это только потому, что, как уже говорилось, хозяин труппы имел неосторожность объявить свой цирк «Американским цирком “Барнума”. Когда же публика после первых представлений разберется в том, что никакого аттракциона ужасов нет и в помине, что их попросту надули… Страшно даже представить, что будет потом!

Жуткие мысли о провале лезли в голову.

И хозяин труппы, скорчившись, сидел над листком бумаги, выводя ненавистные цифры своей будущей катастрофы.

Стук в дверь раздался неожиданно и громом прозвучал в тишине. Вообще-то это был не стук, скорее, тихий скрежет. Но нервы хозяина труппы были настолько напряжены, что для него это был настоящий грохот.

– Кто там? – зычным голосом крикнул он. Когда же не последовало никакого ответа, встал и открыл дверь. На коврике перед дверью лежал листок бумаги.

Сам же гостиничный коридор был пуст. Перепугавшись тишины в таком же пустом коридоре, хозяин цирка захлопнул дверь.

На листке дешевой почтовой бумаги черными печатными буквами было написано следующее: «Если вы хотите изменить свое будущее, постучите в дверь фургона фокусника сегодня в полночь».

Хозяина цирка охватил озноб. Слишком уж страшны были воспоминания о фургоне, о теле, висящем под потолком. «Что за чушь! – Он скомкал листок и со злостью швырнул в пламя камина. – Чей-то дурацкий розыгрыш…»

Но едва время стало приближаться к полуночи, ему все больше и больше хотелось пойти.

Он говорил себе, что ничего не теряет, надо бы посмотреть… И в половине двенадцатого, не выдержав, покинул номер. Он быстро зашагал по направлению к цирку, сжимая в кармане пальто рукоятку револьвера – на всякий случай.

Ворота во двор цирка не запирались. Внутри же, как и в тут страшную ночь, стояла мертвая тишина. Артисты давно спали. Спали даже животные.