Дьяволы с Люстдорфской дороги

– Успокойтесь, нет никакого пожара! Это всего лишь мой фокус. Оглянитесь. – Мужчина говорил спокойно, даже весело, и это вдруг подействовало на хозяина труппы самым успокаивающим образом. Подчиняясь этому бодрому голосу, он обернулся.

И действительно: никакого пожара в комнате не было. Исчезли и языки пламени, и туман. На дощатом полу в пустом помещении стояла только металлическая клетка с цепями. Кандалы в потолке клетки были расстегнуты, а цепи лежали внизу.

– Кто вы такой? – Хозяин труппы обернулся у мужчине, но тот, словно пытаясь скрыть свое лицо, намеренно отступил в тень.

– Ваш новый фокусник. Я слышал, что у вас вакантное место. Надеюсь, вы возьмете меня в свою труппу?

– Да, но… Я просто потрясен… Как вы это сделали?

– Позвольте мне не выдавать своих собственных секретов. Все, что вы видели, – всего лишь фокус. У меня много таких.

– Признаюсь, я поражен. Я никогда не видел ничего подобного, – голос хозяина дрожал.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся незнакомец. – Я готов работать в вашем цирке.

Вам ведь нужен новый фокусник. Это я.

– Как вы узнали?

– Слухами земля полнится. О том, что произошло, рассказали добрые люди. Простите, если вас напугал. Просто мне хотелось вам продемонстрировать себя в лучшем виде.

– И вы это сделали. Но откуда вы взялись?

– Отовсюду понемногу. Я работал в Америке, в цирке Барнума и Бэйли. Я знаю, чем поразить публику. Я знаю, что ей нужно, и как заставить публику дрожать от восторга и ужаса и ломиться на представления.

Вы не пожалеете, что наймете меня.

– Хорошо. Считайте, что вы в труппе. Завтра утром составим контракт. Вы можете использовать этот фургон, если хотите.

– Отлично. Как видите, я уже занес сюда свой реквизит.

– Но мне нужно знать ваше имя. Как ваша фамилия?

– Я выступаю под псевдонимом. Я укажу его в контракте. Моя фамилия слишком простая… Иванов.

– Прекрасно… месье Иванов.

Хозяин труппы пытался разглядеть лицо нового фокусника, тонувшее в полумраке. Во внешности его не было ничего примечательного, если не считать какой-то странной, болезненной бледности, с ходу бросающейся в глаза.

Несмотря на то что все уладилось самым лучшим образом, хозяин труппы совсем не испытывал радости. Он все еще не пришел в себя от пережитого ужаса. А от нового фокусника у него был мороз по коже. Он стал бояться его до полусмерти, но ни за что бы не признался в этом. Это был какой-то потаенный, глубинный, словно позорящий его страх.