Дьяволы с Люстдорфской дороги

 – Ты шо, круче всех на ушах стать хочешь? А труса запразднуешь, тогда до как? – хмурился он.

– Бог с тобой! – возмутилась Таня. – Когда я трусила? Бери, не пожалеешь!

– Ой, деточка, эти слова не могут выйти из мой рот! Ну да ладно. Договорились. Об руками ударили. Ты с нами идешь. Но учти: если шо не так, сама за себя будешь делать базар. Сама и простужаешься за цей гембель. Идет?

– Идет. А теперь говори, где ювелирный, – довольно усмехнулась Таня.

– До Слободки. – Корень назвал адрес.

– Где-где? Ювелирный?! – Таня не поверила своим ушам, ведь, как известно, Слободка была еще худшим районом, чем Молдаванка.

– Да уж… Тока намотать себе кишки за пятку, шоб голову не просквозило! Тот еще фасон! – вздохнул Корень. – Вот тебе и засада – либо поцеловать замок и пролететь как фанера над Парижем, либо такой гембель, что мало не покажется! Но Японец сказал, они контрабандой торгуют, потому от властей и шифруются без хипиша всякого. Ну кому в голову придет, что лавка на Слободке продает камушки еще те?

– Странно как-то… Очень странно.

– Вот я и за то говорю. Без проверки никак, – тяжело вздохнул Корень.

– Ладно. Завтра схожу, все выясню. Если все чисто и рубины там, послезавтра можно брать, – решительно сказала Таня.

– Ты за ночь до сюда приходи. Здеся тебя никто не тронет. Языками почешем, мозгами перекинем – за это место мало кто знает.

Корень предложил, чтобы кто-то из его людей проводил Таню, но она отказалась.

Она не спала всю ночь. Разговор с Корнем странным образом повлиял на нее – придал какую-то решимость, сил. И Таня согласилась на то, что давно хотела сделать… Но все боялась.

Настолько боялась, что и сделать ничего не могла. А теперь… теперь у нее больше не было страха. И дело было не только в том, что она захотела впервые в жизни участвовать в вооруженном налете. А в том, что душа ее непоправимо изменилась, словно сломалась в нескольких местах сразу.

Утром, после десяти, Таня постучала в каморку к швейцару.

– Добрый день. Я давно хотела спросить вас про нашего соседа. Я не вижу его некоторое время. В дверь постучала – никто не ответил. Господин Сосновский. Он во флигеле живет. Первый этаж…

– Так это, барышня… – Швейцар вытянулся в струнку, выражая горячую готовность служить Тане всем, чем только можно. – Выехал господин Сосновский.