Дневник призрака

И тут же, боясь, что это может выглядеть слишком резко, поспешила добавить:

– Просто я уже очень давно не проводила вскрытия. Боюсь не справиться.

– Чепуха! – беззлобно хохотнул Матвеев. – Тот, кто однажды вошел в эти стены, запоминает такое на всю жизнь.

Зина поразилась, как точно он сформулировал то, о чем на самом деле не имел ни малейшего представления.

Внутри морга было тихо. Только в комнате для санитаров, как и прежде, слишком громко тикали поломанные часы. Они отставали, всегда показывали неправильное время, и Зина вдруг подумала: успели их починить или нет…

– Скажите, – обернулась она к Матвееву, чтобы отвлечь себя от прошлого, – а этого человека вы опознали? Есть какие-то предположения, кто это?

– К сожалению, нет.

Никаких зацепок, – вздохнул Матвеев. – Личность его мы установить не смогли. Пока. Конечно, это вопрос времени. Но сейчас все печально. Документов при нем обнаружено не было. По картотеке без вести пропавших он не проходил. Никто из родственников не подавал заявления о розыске. Отпечатков его пальцев в нашей картотеке нет… Так странно – как будто и не было такого человека. Но это же невозможно. Где-то следы его должны быть! – Похоже, он сам был растерян.

– Может, он сидел в лагерях? И его выпустили? – предположила Зина.

– Тогда бы у нас точно были бы его отпечатки пальцев, – мотнул головой Матвеев. – Все отпечатки тех, кто сидел, есть в нашей картотеке. Вчера мы проверили – никаких следов.

– Действительно странно, – Зина задумалась. – Как такое может быть – человек, которого никто не ищет?

– Может быть и не такое! – снова вздохнул Матвеев. – Я тут уже, несмотря на возраст, такого насмотрелся! Все эти семейные, родственные, любовные отношения – это же просто иллюзия! На самом деле все, что есть у человека, – это одиночество.

– Человек рождается один, и умирает один, – процитировала Зина на память, причем сама она не помнила, откуда эти слова.

– Верно, – кивнул Матвеев, – так что нет ничего странного в том, что мы не можем опознать этого человека.

На самом деле Зине все это было знакомо. Она насмотрелась разного, каждый день проводя в этих стенах. Именно здесь была настоящая правда, та последняя истина, понимание которой приходит слишком поздно. Зину всегда преследовало чувство, что после смерти люди начинают говорить громче, чем когда-либо при жизни.