Дневник призрака

– Скажите… – до предела понизив голос, Крестовская перегнулась через стол, – скажите, Николай Степанович арестован?

– Да, – тихо подтвердил Кобылянский, – сына его расстреляли как врага народа. А потом забрали и Николая Степановича.

– Он так верил, что спасется, – на глаза Зины помимо ее воли навернулись слезы, – все делал для этого… В морг пришел, сотрудничал с НКВД…

– Тихо, умоляю… Ничего больше не говорите, – прошептал Кобылянский, – здесь все прослушивается. Я рад, что мы с вами мыслим одинаково.

– Господи, он так верил в свое спасение! – вздохнула горько Зина.

– Мы все в это верим, – отозвался глухо Кобылянский.

Ровно через два часа Крестовская и новый начальник морга сидели в кабинете. Она с тоской взглянула на стенку, в которой отчетливо виднелась ниша – тайник Каца, где тот хранил запасы коньяка. Кобылянский поймал ее взгляд.

– Да, знаменитый тайник. Я тоже о нем наслышан, – улыбнувшись, он встал, открыл скрытую дверцу, достал бутылку дорогого армянского коньяка и два стакана.

Налил в них две щедрые порции. От ароматного напитка воздух наполнился устойчивым запахом. Отпив, Зина отметила:

– А хороший коньяк пьете! Пациенты благодарят?

– Еще как! – улыбнулся Кобылянский. – Вы же знаете: наши пациенты иногда бывают самыми благодарными…

И у Зины потеплело на душе – она вдруг поняла, что с этим человеком сумеет найти общий язык.

Спустя какое-то время оба они склонились над столом – нужно было написать отчет для Матвеева. И оба они не знали, что писать.

– Никогда такого странного вскрытия у меня не было! – в сердцах воскликнула Зина.

– Что вас смущает? – удивился Кобылянский. – Человек в солидном возрасте, лет 75-ти, мы же с вами определили. Почему же ему нельзя умереть естественной смертью?

– Но это не может быть естественная смерть! – настаивала Крестовская.

– Зинаида, вы же сами видели… – попытался остановить ее Кобылянский.

– Да, видела, но… Чистые сосуды! Нормальный кровоток. Ни одного тромба, ни одной закупорки!.

. И это в 75 лет! А точка кровоизлияния… Она настолько незначительная, что… Я просто не понимаю! – Зина развела руками.

– Тем не менее, в заключении придется написать правду, – вздохнул Кобылянский.

– Это неправда, – резанула Зина. – Я не знаю пока, что это такое, не могу понять. Но рано или поздно я узнаю…

Матвеев ждал ее во дворе морга. С недовольным выражением лица Зина протянула ему заключение, и он быстро пробежал бумажку глазами.