Чужая кожа

И все это было в светлой, овальной комнате с эркером и золотисто-бежевыми стенами, изящной мягкой мебелью и светильниками из разноцветного стекла, рассеивающими жизнерадостный свет! От света этого становилось легче на душе. Я словно плыла в облаке. Мои крылья были невесомы, мне было так хорошо, как никогда еще не было.

Комната находилась на втором этаже. Опустив меня в холле на пол, Сафин принялся показывать свой дом. Внутри он показался мне еще больше, чем казался снаружи. Он был просто огромен! Особенно добили меня зимний сад на первом этаже и крытый бассейн.

Рядом с бассейном была какая-то выложенная мозаичным мрамором баня (Вирг Сафин объяснил – турецкий хамам) и нечто вроде спортзала, в котором не было ни одного тренажера.

Сафин сказал, что спортзал был уже в планировке, и он не стал ничего менять. Но сам он спортзалом не пользуется, потому, что не любит спорт. «От спорта мне становится на душе плохо. Словно тупею», – сказал Вирг Сафин, и я полностью согласилась с ним.

На первом этаже была библиотека, где было совсем немного книг («Не люблю читать.

Книги меня пугают. Как по мне, так все книги – отражение больной фантазии автора, ничего больше», – сказал Вирг Сафин). Еще меньше было настоящих картин («Не терплю большинство современных художников. В большинстве случаев это просто раскрученные дешевки и бездарности. Ни за что не стал бы держать в своем доме современные картины!»).

Дальше на первом этаже были гостиные и гостевые комнаты. Все очень дорогое, обставленное эксклюзивной мебелью, и парадно-официальные.

Парад долларов и евро. Но, несмотря на свою роскошь, эти комнаты выглядели пустыми – в них не было души.

Личные покои Сафина располагались на втором этаже. В конце коридора я увидела лестницу.

– Она ведет в башню, в мою мастерскую-студию, – пояснил Сафин, – Он закрыт.

Сафин махнул рукой в сторону запертых дверей («гостевые спальни, кабинет и моя – увидишь ее потом») и провел в полуоткрытую дверь, первую от лестницы.

Чем это было «увидишь ее потом», я так и не поняла: обещанием или угрозой?

– Итальянская комната. Моя самая любимая, – пояснил Сафин. – Я специально обставлял ее так, чтобы в ней было уютно, тепло и светло.

– Почему итальянская? – удивилась. – Ты так любишь Италию?

– Не об этом речь! – Сафин небрежно махнул рукой. – Конечно, Италия хороша, и отдыхать на Адриатике здорово. Но я назвал ее итальянской, во-первых, потому, что всю мебель выписал из Италии.