Чужая кожа

Мне стало жутко, когда я задалась вопросом о том, кого оплакивал слепой ангел, и почему глаза его были пусты? Почему его слезы, не просыхающие на щеках, самые дорогие в мире камни, бриллианты?

Ответ пришел мгновенно – вспышкой. Ангел – символ. Сафин прислал мне его не просто так. Слепой ангел – это я. Чистая правда, я ведь поступила так, словно у меня не было глаз, и веду себя, как слепая. И еще: я чего-то не вижу, не могу разглядеть. Есть что-то, чего я не знаю. Сафин упоминал об этом не раз. Да я и сама догадывалась.

Значит, слепой ангел – это я. Плачу я потому, что молюсь. За кого же молюсь, кого оплакиваю? Ну, это просто. Молюсь за Вирга Сафина, оплакиваю его же. Для него мои слезы – бриллианты, которые и являются для него спасением. Он видит меня таким вот спасающим ангелом. Значит, он подчеркивает, как я для него важна. От чего же я его спасаю?

Несмотря на удивительную красоту фигурки ангела, я не могла долго на нее смотреть, поэтому спрятала кулон в коробку, а коробку – в ящик комода подальше.

Через несколько часов я решила позвонить Сафину и поблагодарить за дорогой подарок. Как всегда, Сафин, не ответил на звонок и, как всегда, мне не перезвонил.

Всю ночь после этого я не спала и твердо решила: я не одену этот кулон на день рождения Сафина. Я вообще никогда его не одену. Это не украшение – это символ, и даже бриллианты на этом символе выглядят совсем иначе. Они выглядят страшно. Я чувствовала какое-то серьезное значение, важный смысл в этом подарке.

И то, что не понимаю смысла, меня убивало. Как всегда: не понимаю самое важное, не могу понять.

Сафин позвонил ночью, около четырех часов утра.

– Не надевай ангела на мой день рождения. Платье и пригласительный пришлю. Целую. Скучаю.

И прежде чем я успела что-то сказать, в трубке раздался короткий противный щелчок отбоя.

Зеркала. Теперь я поняла: причина всему – в них. Зеркала отражают не то, что есть, а то, что ты хочешь или не хочешь видеть.

Именно поэтому они почти сразу отразили не меня – роскошную «снежную королеву», вооружившуюся своим единственным оружием – надменностью, а злые глаза Алекса, возникшего за моей спиной, как злобный тролль из сказки Андерсена, уничтоживший все очарование моего зеркала.

За моей спиной возник Алекс. Он смотрел на меня, как таракан на «Дихлофос».

– Привет, – сказал Алекс, – хочешь шампанского?

– Спасибо, нет. Потом.

Он ухмыльнулся.