Гранатовый дом

– Я не люблю показывать свою работу, когда она еще не закончена, – заметно рассердился Сергей.

– Ну извини, – она поджала губы. – Может, сделаешь перерыв? Давай сходим погулять к морю. Погода отличная. И я свободна сегодня.

– А я нет. Извини, но я хотел бы еще поработать. Ты мне мешаешь. – В голосе Аджанова прозвучала резкость, даже грубость, но он ничего не мог поделать с собой.

– Какой ты… – Было понятно, что Аля обиделась.

– Тебе пора разочароваться во мне, – вздохнул Сергей и, не удержавшись, добавил: – Я тебя не стою.

Самое лучшее, что ты можешь сделать, это меня забыть.

– Почему? Я не понимаю, – Аля поджала губы, и это сделало ее некрасивой.

– И не поймешь, – вздохнул он.

– Я бы прочитала твой сценарий и попыталась бы тебя понять, – все еще старалась она.

– Это никому не удастся. Уходи, Аля.

Девушка резко, демонстративно встала с кровати и направилась к двери, а Аджанов вдруг понял, что теперь-то она изо всех сил будет пытаться прочитать его сценарий. Может, когда его не будет, проберется в комнату тайком…

Но ему было на это плевать.

Он больше не принадлежал этому миру. Да и не собирался в него возвращаться. Перед ним был другой мир. И, снова вернувшись к своей тетрадке, Сергей погрузился в единственную реальность, которую он знал.

«Самым страшным было то, что я точно помнил, как лег спать на своей койке в бараке. Да еще отрубился почти сразу – в тот день нас кормили лучше, чем обычно. Подали вполне приличный ужин. Я запомнил пшеничную кашу – вкусную, наваристую, и достаточно большую ее порцию, и консервированную рыбу.

Так хорошо нас еще не кормили.

Я лег спать на сытый желудок и почти сразу заснул – счастливый, без сновидений. И проснулся заживо закопанным в землю, в самом настоящем гробу…

Это был не бред, не страшный сон, не помрачение сознания, не галлюцинация, не наркотики, не все то, что страшно даже представить, а еще более страшно пережить. Я почувствовал невыносимые муки удушья. Кислорода не хватало категорически.

И, как ни странно, как ни парадоксально это звучит, именно это помогло прийти мне в себя.

Задыхаясь, я открыл глаза и попытался сориентироваться в той реальности, в которой нахожусь. Но мой мозг отказывался воспринимать такую реальность.

Я лежал в деревянном ящике, необычайно узком, так как руки мои касались деревянных стенок, и всем телом чувствовал буквально все заусенцы, выщерблины, занозы свежеструганного дерева. Ноги мои упирались в деревянную стенку.