Гранатовый дом

И Емельянов в который уже раз дал себе зарок больше не пить, прекрасно зная, что это обещание улетучится прямо к завтрашнему вечеру.

Больше всего на свете ему хотелось завалиться обратно в кровать и спать дальше. Но сделать это было невозможно.

А потому он поплелся через узкий коридорчик своей крохотной квартиры и приоткрыл дверь.

– С ума сойти! – Просунув в щель ногу, на пороге возник коллега Константина Влад Каров, оперативник из соседнего отдела, с которым он сдружился в последние два года. – Я подумал уже, что тебя застрелили!

– Ага, насмерть… – Емельянов направился в кухню, к крану с холодной водой.

– Костя, давай бросай пить! – Влад, маячивший за его спиной, произнес это с какой-то странной интонацией. Емельянов не придал этому значения. Напившись ледяной воды, он обернулся:

– Что за пожар?

– Ну, понимаешь… – Каров переминался с ноги на ногу.

– Говори короче, какие у тебя неприятности!

– У меня? – Влад исподлобья взглянул на Емельянова. – Да нет, у тебя.

Похмелье сняло как рукой.

Все сразу стало на свои места – и истерическая трель звонка, и странная интонация Карова, и то, как он маячил за спиной.

– Говори! – в сердцах рявкнул Константин.

– Кашалот покончил с собой в кабинете Тищенко. А перед этим накатал на тебя заяву. Короче, Тищенко собрал на тебя хороший материал… Влип ты, Костян.

– Не называй меня так! – вспылил Емельянов. – Еще бы Кастетом назвал! Что за чушь ты сейчас сказал?

– Это не чушь, к сожалению. Это произошло сегодня в девять утра.

Я сразу помчался за тобой.

– Что делал Кашалот в кабинете Тищенко?

– Тот потащил его на допрос. Якобы главная роль в твоем деле, и все такое… Ну, ты понимаешь. На самом деле копать под тебя решил. И с самого начала велел Кашалоту накатать на тебя заяву – мол, ты его бил, заставил себя оговорить… Он и написал.

– Дальше что? – нахмурился Емельянов.

– Дальше бред какой-то. В кабинете Кашалот был без наручников, без охраны. По словам Тищенко, он вдруг начал орать и вскочил на подоконник.

Окно было приоткрыто, Кашалот распахнул его ногами и попытался выброситься.

– И Тищенко, конечно, не смог его поймать!..

– Ну, он обалдел. И тут в руке Кашалота появилась бритва.

– Откуда бритва в камере? – оторопел Емельянов.

– А ты не знаешь, да? За деньги кто-то передал. Короче, Кашалот этой бритвой резанул себя по горлу, но выпрыгнуть не успел.

– Что за чушь… – Константин не мог прийти в себя.

– Говорю, как произошло.