Копи Хаджибейского лимана

Но, будучи настоящим профессионалом своего дела, творил эту ложь так убедительно, что мало кому удавалось изобличить его.

Вот и в этот вечер Давид сидел в «Этюде» с очередной барышней – тонконогой, изящной, коротко остриженной брюнеткой лет 25-ти. Судя по цветастому откровенному платью свободного покроя, барышня принадлежала к артистическим кругам – была либо хористкой, либо статисткой. Некая свобода в ее одежде – слишком короткая юбка, слишком глубокое декольте – это демонстрировала.

– Я тебя больше всех люблю, милая, – убежденно говорил Агоян барышне, держа ее за руки и преданно глядя в глаза, ничуть не смущаясь тем, что это была их первая встреча.

 – Я все ради любви сделаю, милая. Наша встреча не случайна. Милая моя, королева прекрасная, наша любовь с самого первого взгляда! Я ничего подобного в жизни еще ни к кому не чувствовал. Я тебя никому не отдам!

Барышня, убрав руку, изящно отпила дорогое шампанское, кивнув в такт его словам.

– Я большой человек в городе, милая, – вошел во вкус Агоян, – все эти большевики у меня в кулаке.

Деньги у меня их, много денег. Все брошу к твоим ногам, милая моя. Только тебя я всю жизнь и ждал. Любовь у нас будет, семья. Увидишь, как мы заживем!

– Да откуда у большевиков деньги? – кокетливо смеялась «милая». – Скажешь тоже!

– Много денег… И все у меня, – Давид был уже заметно пьян.

– Не поверю, пока сам не покажешь. Вот пригласишь в гости – пойду, – кокетливо надула губки барышня.

– Пока нельзя, милая.

Родственники ко мне приехали. Сестра родная. Полная квартира людей! Тетя с братом, два племянника и сестра отца. Нельзя ко мне. Лучше пойдем в гостиницу.

– Ну вот еще… – обиделась барышня. – По гостиницам не хожу! Какие такие тайны у тебя, если в квартире столько людей! Обворуют они твои деньги!

– Э, не скажи. Сейф у меня с секретом, не простой… – Пьяный Агоян журчал не умолкая. Э… знаешь – соединен с участком электрическим звонком. Только ключиком открывается…

– Да ну, скукотища… – снова надула губки барышня.

 – Что ты мне такое скучное рассказываешь! Ты лучше о любви расскажи…

– Люблю я тебя, милая! Больше всех люблю! Милая, всю жизнь ждал! – привычно затараторил Давид в знакомом для себя русле.

К закрытию ресторана ему все же удалось уговорить барышню пойти в гостиницу – меблированные комнаты по соседству, в одном из переулков. Пьяно смеясь, она поднималась по ступенькам. За ней плелся такой же пьяный Агоян.