Имя врага

– Я же говорю, для острастки. Чтоб боялись, – сказал Рыч. – Разве ты не знаешь, что в милиции бьют?

– Та брехня! – возмутился Стекло. – Шо ты мелешь!

– Вот пойдешь туда работать – сам и увидишь, – засмеялся Рыч.

– Если пойду, – вздохнул Стекло.

Наконец яма была выкопана. Пацаны втроем подняли брезент, на котором лежал Филин, и запихнули его в яму. Сверху тоже накрыли брезентом. Всем им было страшно, как бы они ни храбрились. Не решаясь снова взять лопаты, мальчишки стояли над ямой.

– А мы ведь теперь повязаны, все трое, – задумчиво сказал вдруг Сема. – До конца жизни.

– До конца жизни, – повторил эхом Рыч.

– Мы убили человека, – сказал Стекло. – Да, именно мы, все втроем, и не важно, кто из нас выстрелил первым. Мы все бы убили его. Каждый. Просто кто-то сделал это раньше других. Но… не важно кто. Мы втроем. Значит, мы связаны.

Это произошло как-то инстинктивно, но мальчишки протянули руки над ямой и соединили их, словно скрепляя прозвучавшие слова этим страшным рукопожатием.

Закопали Филина быстро. Потом разровняли ногами землю.

– Тачку забирать будем? – спросил хозяйственный Сема.

– А зачем? – ответил Стекло. – На ней и на лопатах наши отпечатки пальцев. Так что лучше бросить их здесь.

– Ну, тогда пошли, – вздохнул Рыч.

Отверстие замка они залили смесью, о которой говорил Стекло. Затем быстро побежали вниз по улице. Тротуары осветили первые лучи рассвета. В этот день – более поздние и тусклые, чем обычно…

?

Рыч остановился в дверях, прислушиваясь к странным звукам.

Впервые в жизни он переступал порог настоящего притона и не знал, как себя вести.

Конечно, это был не притон в полном смысле этого слова, а всего лишь кабачок на Болгарской. И тем не менее близость к Привозу, центру Молдаванки, делала этот небольшой подвал одним из самых знаменитых злачных мест, легенды о которых со смачными подробностями передавались многими поколениями беспризорников и блатных.

Рыч считал себя блатным, мечтал занять свое место в уголовном мире, воровал по мелочи довольно, по его понятиям, серьезно, но во взрослых притонах Молдаванки не был никогда.

Он вдруг подумал, что, если бы у него был отец, то он всыпал бы ему по первое число за то, что в свои двенадцать лет его сын оказался в таком месте. Но отца у Рыча не было. Была одна мать, живущая за счет многочисленных любовников.