Красная комната

Я никогда не причиню тебе боль!»

А потом пришла беда – бытовая беда, избитая, обыденная и потому страшная. И Джин обратилась к нему за помощью. Конечно же не надо было обращаться. Нет такой беды, с которой не могла бы справиться женщина в современном мире – даже самая слабая и ничтожная из всех.

Но в генах, в этих проклятых никчемных соединениях молекул, до сих пор заложена память миллиона глупых поколений: мужчина – это рыцарь. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь – проси о ней у рыцаря. И Джин попросила – немного психуя, но при этом трогательно заглядывая ему в глаза.

Джин была готова уже растаять – вслед за собственным сердцем. Она готова была расплыться розовым слюнявым облаком от его еще не произнесенных слов. Она ждала тех слов, которые ждут все женщины на свете.

«Милая, успокойся, мы что-нибудь придумаем, не волнуйся». «Все будет хорошо, мы справимся, я подумаю, как тебе помочь». «Джин, ты знаешь, у меня сейчас проблемы на работе, но я обещаю тебе – как только мои дела наладятся, я обязательно постараюсь тебе помочь».

«Давай сядем вместе и подумаем, как мы можем справиться с этой ситуацией». «Милая, не беспокойся и ни о чем не думай, я все решу». «Джин, ты сильная, я уверен, ты справишься, а я помогу тебе, чем смогу». «Может, я постараюсь тебе помочь, подсказав выход? Вместе мы решим все проблемы». И конечно, заключительную мантру, которая нужна женщинам в сто раз больше, чем оргазм: «Милая, не волнуйся, все будет хорошо, я с тобой!»

Но любовник вдруг посуровел и, так же преданно глядя в ее глаза, сказал: «Евгения, я ничем не могу тебе помочь, и я не стану этого делать.

Бог тебе поможет».

А беда была реальной, она подступала к ее сердцу, к дверям ее дома, уже перешагнув старый затертый порог. И Джин было страшно, по-настоящему страшно, как бывает очень маленькой девочке, впервые попавшей в холодную незнакомую комнату. Душа ее обливалась кровью, а мысли путались, вспухая кровавыми пузырями. И в целом мире у нее не было никого больше, кроме этого человека, который когда-то держал ее за руку, преданно заглядывал в глаза и говорил, что не предаст и не обманет ее – никогда, никогда, никогда!

А за два часа до того они занимались любовью.

Джин как могла ублажала его, разбивалась в лепешку, рассыпалась мелким бисером – так, как рассыпаются все женщины мира, пытаясь произвести впечатление на того, кто им по-настоящему дорог. А Джин тогда вовсе не было хорошо, но она врала, что ей так хорошо, как не было никогда.