Короли Молдаванки

Бухнула о пол посуда – такой характерный звук нельзя было спутать ни с чем. Дверь открыла горничная с покрасневшим лицом и заплаканными глазами. На одном дыхании она отрапортовала:

– Никого не велено принимать!

– Нас, деточка, за это не касается. – Решительным жестом Полипин отстранил горничную и шагнул внутрь. Володя проследовал за ним.

Они оказались в роскошно убранном холле с мраморными скульптурами, бронзовыми светильниками и античными вазами. В кадках росли какие-то пальмы.

Словом, все было богато, дорого и абсолютно безвкусно – Володя определил это с первого взгляда.

В холл выходили две двери – слева и справа, а по центру шла лестница, ведущая на второй этаж. Дверь направо была приоткрыта. Очевидно, для Полипина был важен женский голос, доносившийся откуда-то рядом, потому что он решительно шагнул туда.

Комната, в которую они попали, была роскошно убранная гостиная. В центре, возле стола на бронзовых ножках, стояла дама. Она застегивала на изящном запястье бриллиантовый браслет.

На полу валялись осколки разбитой тарелки и куски какого-то печенья.

– Что это такое?! Что вы себе позволяете?! – вспыхнула она.

Эта дама вовсе не напоминала убитую горем супругу, лишившуюся драгоценного мужа. Ей было около 45 лет. Высокая, статная, все еще красивая, с тонким аристократическим лицом, с темно-каштановыми волосами, она была одета в ярко-красное платье по последней моде. На груди, в ушах, на пальцах сверкали бриллианты.

Было очевидно, что дама пытается молодиться изо всех сил – избыток косметики на лице ясно давал это понять. Обилие пудры, румян, вызывающий кармин губ – все это придавало ее тонкому, выразительному лицу выражение какой-то странной маски и очень ее портило, делая значительно старше.

Увидев входящих мужчин, дама даже покраснела от злости и притопнула ногой:

– Я велела никого не принимать! Ступайте вон! Вон!

– Придется потерпеть, мадам, – решительно приступил к делу Полипин.

 – Вы подавали заявление в полицию о пропаже мужа? Так вот, мы и есть полиция. И вам придется задержаться.

– Не больше чем на пять минут! Я опаздываю к модистке! – воскликнула дама.

– Поверьте, на больше, мадам, – усмехнулся Полипин. – Вы ведь подавали заявление?

– Никакого заявления я не подавала! Его отнес в полицию мой старший сын!

– Простите? – Полипин изобразил, что не понял.