Миллион с Канатной

И не просто оказалась, а стала их частью, и они приняли ее за свою…

Таня отчетливо понимала, что значат черные горящие глаза Топтыша: она знала повадки этих людей – ведь провела с ними не один год жизни и стала старше не только по возрасту – душой постарела на сто лет. И она прекрасно понимала, что если скажет сейчас, что не хочет больше воровать, то они, эти бандиты, просто поставят ее на ножи… Оба… И Алмазная больше не будет авторитетом для них. А они не станут ее защитой на этой жуткой, страшной бесконечной дороге.

Поэтому Таня приняла решение сразу. Собственно, ей и некуда было отступать назад.

– Надо вздеть гуся, – кивнула она, – но тихо. Топтыш, столкни-ка его с подножки поезда. Но молча, тихо, ну ты понял, не так заметно…

Тихо переговариваясь, они втроем подошли к толстяку, который все пытался уцепиться за поручень и подняться. Однако слишком много желающих было влезть в вагон, и толстяка все время отпихивали назад.

Таня стремительно протиснулась в эту толпу и толкнула толстяка плечом. Затем как бы случайно поскользнулась.

И, охнув, буквально упала ему на грудь. Толстяк опешил от неожиданности и страшно перепугался. От перепуга он даже выпустил из рук саквояж и шапку.

В этот самый момент налетевший на толстяка Топтыш едва не сбил его с ног. Ничего не поняв, но почувствовав, что его толкают, он стал страшно ругаться. Коцик же, воспользовавшись суматохой, подхватил саквояж и шапку и быстро скрылся в соседнем вагоне.

– Господи! Я ногу подвернула! Ах, какой кошмар! – принялась Таня жаловаться толпе, плача и причитая, отвлекая внимание от Топтыша, который быстро скрылся – следом за Коциком.

Люди между тем продолжали напирать. Таню оттерли от толстяка. Она резво заработала локтями и сумела залезть в соседний вагон, где в тамбуре ее уже ждали и Коцик и Топтыш.

– Хипиш получился первоклассный! – Топтыш прищурился с удовольствием. А Тане… Тане хотелось плакать. Отвернувшись к грязному закопченному стеклу, крепко прижимаемая дурно пахнущими, немытыми телами людей, она старалась изо всех сил держаться.

– Алмазная, куда податься думаешь? – Коцик легонько толкнул ее локтем. – Мы теперь все – как перекати-поле. Рвем когти по кругу. А тебе работать надо. Нельзя такой талант зарывать в землю. Хипишуешь так, что мама не горюй! – Он не мог сдержать восторга.

– Не знаю, – Таня раздраженно пожала плечами. Ей были противны расспросы вора.

– А то айда с нами за Киев! – неожиданно сказал Топтыш. – Там развернуться можно. Свои люди есть.