Лугару

 – Для меня она была самой красивой девушкой на свете. Барги мои друзья. Мы дружили с самого детства. Сейчас в Одессе остались только два брата – Леонид и Аркадий. Мать Виктора была дочерью Леонида. А красотка Ада – дочь Аркадия. Таким образом, какая-то там тетя. Я путаюсь в их родстве. Мои родители дружили с обоими братьями. Ада… Ах, Ада… Она славилась своей красотой. Она была на пять лет меня старше, а потому не воспринимала всерьез, считала щенком. Боже, как я страдал! – вздохнул искренне Кац. – Я три раза делал ей предложение.

И три раза она отвечала отказом. Красотка Ада… Она вышла замуж за офицера, потом его убили. Ада вышла во второй раз – за нэпмана. Тот повесился, оставив ее с кучей долгов. Потом Ада связалась с артистом оперетты, он стал ее третьим мужем. Но он бросил ее, сбежав с молоденькой девчонкой. В общем, трижды Ада была замужем, и всегда несчастливо. Детей у нее не было. Как и у меня, – тут Кац снова вздохнул. – И я вот думаю, как по-глупому мы оба потратили свою жизнь. Может, мы как раз и были предназначены друг другу… Судьба… И вот теперь она умерла, – Борис Рафаилович печально закончил свой рассказ.

– Мне очень жаль, – Зинаида потупила глаза.

– Поэтому я и бегу, – очнулся доктор. – Не хочу видеть ее труп. Ведь надо осмотреть, нет ли разложения… Ну, ты знаешь. Я хочу сохранить в своей памяти красивую, стройную, юную Аду – в алом платье, с развевающимися на ветру черными волосами, безумно прекрасную, веселую и радующуюся жизни, когда она думала, что все у нее впереди…

– Вы прямо поэт! – улыбнулась Крестовская.

– Приходится, – вздохнул Кац. – В общем, примешь нашего ювелира и возьмешь у него деньги. Дружба дружбой, а табачок – врозь.

– Да уж как всегда! – усмехнулась Зинаида.

– А я улетел на крыльях былой любви.

– Аду поминать? – строго спросила она.

– Не будь ханжой! – воскликнул доктор. – Ада всегда любила жизнь. Веселье, вино, красивых мужчин и хороший коньяк…

– И потому в 65 лет едет к нам, – в тон ему добавила Зинаида.

– У каждого свой срок.

Кто знает, когда наш пробьет, кто знает… – И на этой философской ноте Кац удалился, оставив ее наедине с формулярами.

Стемнело. В морге было удивительно тихо. С Крестовской оставались два дежурных санитара. Один – студент, который все время спал, а второй – подрабатывающий пенсионер лет 70-ти. Он был тихий, непьющий и необычайно религиозный. В комнате санитаров горел свет, и Зинаида знала, что старик сидит там и читает молитвы.

Она вышла в темный двор покурить.