Мыс Черных сов

И Зина замерла…

Ноги сами понесли ее на работу – к тайнику Каца. К счастью, кабинет его был пуст. Сев за свой стол, Зина налила коньяк в жестяную чайную кружку. Она так нервничала, что крепкий напиток совсем не действовал на нее. По крайней мере, ей так показалось. Но она ошибалась.

Коньяк уже довольно сильно шумел в ее голове, все-таки оказав свое действие, когда Зина обнаружила себя на Ришельевской, рядом с домом, где жили Леонид Барг и его французская супруга Жаннет.

В окнах их квартиры горел свет. Зина стояла на тротуаре и чувствовала страшную тоску.

Почему с ней так поступили? Подчеркнули, что она не пара их драгоценному Виктору? Держась за перила, она принялась взбираться по лестнице. В ней начала подниматься ярость, которая не предвещала ничего хорошего.

Она несколько раз нажала на кнопку звонка. Знакомый голос Жаннет спросил, кто.

– Открывайте! Я хочу знать, где Виктор.

– Уходите отсюда, – помолчав ответили из-за двери. Зина отметила, что ей даже не удосужились открыть.

От такого оскорбления вся кровь бросилась ей в голову! Как же так, ведь ее любезно принимали в этом доме? И что теперь?

– Немедленно откройте! – Она грохнула в дверь кулаком.

 – Я ищу Виктора! И вы мне скажете, где он!

– Уходите отсюда, и не возвращайтесь, – раздался голос из-за двери. – Виктор больше не хочет вас видеть. Если бы хотел, сам бы все сообщил.

– Где он! – Зина еще раз грохнула кулаком в дверь.

– Если вы не уберетесь, мы вызовем милицию!

Зина чувствовала себя так, словно ее ударили.

Всегда очень тяжело переносила унижения. А тут… Неконтролируемая ярость бросилась ей в голову. Ярость, подогретая коньяком. Зина ринулась на улицу, подобрала с земли булыжник, а затем изо всех сил запустила в освещенное окно квартиры Баргов. Она уже не могла остановиться и швыряла камень за камнем… Звон разбитого стекла, милицейская сирена…

Рядом остановился автомобиль. Зину подхватили под руки и запихнули в машину. Она потеряла сознание.

Очнулась, лежа на деревянных нарах в небольшой полутемной камере.

Свет в нее проникал лишь через крошечное окошко под потолком. Кроме Зины, в камере больше никого не было. Было очень холодно. Но с удивлением она обнаружила, что у нее не отобрали одежду, оставили даже пальто.

Стыд обжег ее каленым железом. Зине казалось, что она сама столкнула себя в бездонную пропасть. Закрыв лицо ладонями, Крестовская громко заплакала. Стоило так опасаться ареста, чтобы дать повод себя арестовать! Теперь все будет кончено.