Праздник Святой Смерти

Пытаясь изо всех сил скрыть свое волнение, тот вцепился в руль пальцами, на которых проступали заметно побелевшие костяшки.

Кроме шофера и Бершадова, в машине находилось еще двое мужчин. Первый сидел рядом с шофером. Был он в возрасте, лет пятидесяти, на нем единственном была синяя форма офицера НКВД, седые волосы были аккуратно приглажены под форменной фуражкой. Впрочем, офицерский чин у него, судя по нашивкам, был самый младший. Как и шофер, он пытался скрыть свое волнение, однако это ему плохо удавалось.

Спина у него была напряжена, как будто в нее вбили кол, руки, сжатые в кулаки, время от времени начинали подрагивать, а губы, которые он постоянно сжимал, были абсолютно обескровлены, какого-то снежно-белого цвета, и эта неестественная бледность придавала его лицу что-то зловеще-жалкое – такое выражение бывает только у каких-то очень старых, растерявших свою мощь злодеев, судьбой и людьми отправленных на покой.

Он постоянно оборачивался к Бершадову. Лицо его при этом становилось просительно-жалким. Заискивал он так неумело, что всем остальным, даже шоферу, было тошно это видеть.

С ним никто не говорил, однако губы его время от времени шевелились, словно он пытался что-то произнести. Но напряженное молчание в салоне автомобиля чувствовалось с такой силой, что заговорить абсолютно было нельзя. От этого – и это было понятно всем – мужчина все больше и больше погружался в свой страх.

Второй же был молод, достаточно красив и так же, как и Бершадов, одет в штатское. Он сидел возле противоположного от Григория окна, и тоже словно вдавливался в сиденье, намеренно пытаясь занять как можно меньше места.

Несмотря на то что этот человек тоже боялся, он все-таки более умело скрывал свой страх. Может быть, в силу молодости, когда даже к самым тяжелым испытаниям можно относиться легко.

Впрочем, он тоже волновался – это проявлялось в том, что время от времени, когда автомобиль подскакивал на очередной выбоине или кочке, он чертыхался сквозь зубы, цепляясь пальцами за кожаное сиденье. К тому же он все время ерзал, словно ни секунды не был способен усидеть спокойно. Со стороны все это выглядело так, словно это кожаное сиденье его жгло.