Праздник Святой Смерти

И Зина пока никак не могла решить, что пере- весит.

А потому, несмотря на то что в этой форме она выглядела настоящей красоткой, Крестовская решила надевать ее только по большим праздникам – когда будет официальная необходимость. К счастью, ходить на работу можно было и в гражданском, и для Зины это был очень большой плюс.

Ей выделили кабинет на самом последнем этаже управления. Это привело ее в полный восторг, несмотря на то что кабинетом это помещение сложно было назвать.

Маленькая, узкая клетушка, почти два на два, под самой крышей, с узеньким, словно выдавленным в потолке окном.

В это окно, забранное густой решеткой, как и все окна в главном административном здании НКВД, был виден только крошечный кусочек неба и ничего больше. Даже деревьев не было видно – этаж ведь был самым высоким.

Воздуха и света окошко не давало никакого, поэтому в клетушке должен был все время гореть электрический свет. Но Зина и тому была рада. Смотреть на небо оказалось очень даже не скучно – небо постоянно было в движении, и оно все время менялось.

А потому в эту клетушку заглядывала то ослепительно-ясная лазурь, то наползали свинцово-пасмурные облака…

Небо было свободой Зины. И, оторвавшись от работы, глядя на тучи – белые, пушистые или мрачные, серые, словно заполненные слезами, – она испытывала странную смесь спокойствия и умиротворения, особенно странную и необычную здесь, в этих стенах.

В самом же кабинете стоял большой, почти во всю стену, письменный стол, словно состоящий из двух частей – одна часть была отведена под письменные бумаги и папки с документами, другая – занята печатной машинкой.

Напротив стола размещался шкаф для папок, тоже почти во всю стену. Две лампы – одна под потолком, другая – на письменном столе – довершали обстановку. Еще, конечно, два стула – один за столом, другой – напротив. Вот, собственно, и все.

Но этот кабинет, эта узкая клетушечка показалась Зине царскими палатами в самый первый момент, как только она сюда вошла.

Ведь это был ЕЕ ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ! Для нее одной! Это словно придавало ей определенный статус. Словно все то, чем она занималась раньше по собственному почину, превратилось в настоящее серьезное дело. И Зина как будто выросла в своих собственных глазах.

Едва она вселилась в кабинет, как на нее буквально обрушились папки с делами – почти так же, как когда-то, когда она раньше в морге писала все официальные бумажки. Работа ее заключалась в следующем.