Праздник Святой Смерти

Казалось, его засунули в спешке, так и не успев задвинуть под кровать до конца. Бершадов жестом велел седому помочь ему достать сундук. Неожиданно седой отскочил:

– Я не буду это делать! Я не прикоснусь к этому! Ни за что! – По его трясущемуся лицу обильно текли крупные капли пота.

– Игорь… – Бершадов перевел на Барга тяжелый взгляд.

Вместе они вытащили сундук на середину комнаты. Григорий открыл крышку. Внутри лежал… мертвый ребенок, совсем маленькая девочка, лет пяти.

Она была одета в белое пышное платье.

Лежала на спине, руки, как при молитве сложены на груди. Наклонившись, Бершадов понюхал ее губы – от них пахло то ли чесноком, то ли горчицей. На лице девочки виднелись следы какого-то белого вещества.

– Матерь Божья… – прошептал Барг.

Бершадов медленно повернулся к седому:

– Ты знал… Ты отлично знал, что в сундуке… Это ты его предупредил о засаде… Из-за тебя убили моих людей…

– Нет… Я все объясню… Я не знал… – Седой стал медленно пятиться прочь.

Почти не прицеливаясь, вскинув руку в очень быстром, едва уловимом жесте, Бершадов выстрелил прямо в голову седому.

Пуля прошла посередине лба. Игорь Барг издал глухой крик. Тело седого, обмякнув, рухнуло прямо к ногам Бершадова. Из раны на лбу вытекла тонкая струйка крови…

Глава 2

11 марта 1941 года

К ночи ветер разбушевался вовсю. Огромная ветка тополя, росшего под самым окном, рухнула от его порывов, выбив на втором этаже три окна. Грохот был такой, словно на дом сбросили настоящую бомбу.

Сбежались все – не только взрослый персонал, но и большинство воспитанников. Впрочем, когда разобрались, что все нормально и ничего страшного нет, хватило нескольких окриков и увесистых подзатыльников, чтобы все дети вернулись по кроватям.

Дав приказ рабочим на завтра спилить злополучный тополь, Галина Петровна Ветрова – директор интерната – вернулась к себе в кабинет, на ходу переговариваясь с завучем по воспитательной работе.

– Я давно хотела спилить этот тополь! – говорила она.

 – Что за дурацкая идея была посадить такое дерево рядом с детским учреждением? Половину Одессы тополями засадили, в июне вообще дышать невозможно! Хорошо, что он упал!

– Так приказ был сверху, – осторожно кашлянула завуч, не всегда разделявшая непривычно вольные взгляды директора.

Та отмахнулась от завуча, как от надоедливой мухи. У Ветровой была такая манера – разговаривать и вести себя пренебрежительно, когда она была чем-то встревожена. А тревог хватало.