Тень «Райского сада»

– Кого здесь держат? Это же тюрьма! – Зина не смогла сдержать возгласа – было сложно испытать больший ужас, представляя, кто находится здесь, за запорами.

– Хуже, – вздохнул Андрей. – Значительно хуже. Из тюрьмы можно выйти. Отсюда – уже нет. Здесь находятся без прошлого, без будущего, без мозга… – почти шепотом закончил он.

– Электрошок? – воскликнула Зина, начиная понимать.

– И это тоже, – кивнул он. – Это самое страшное отделение. Оно для пожизненных.

Андрей помолчал.

– Вон за той дверью – женщина, которая утопила в ванне троих маленьких детей.

А рядом – женщина, которая сожгла в духовке своего годовалого сына заживо. Это больше не люди. Зачем выходить таким?

– Я думала, здесь не держат пожизненных, – растерялась Зина.

– Их действительно переводят в другие места. Но не всех.

Жирная наглая крыса, переваливаясь, неспешно перешла им дорогу и протиснулась в отверстие у стены под тюремной решеткой.

– А еще те, кого привозят к нам под номерами, – Андрей говорил глухим шепотом, так, что Зина едва различала слова.

 – Ты понимаешь, о чем я… И они тоже не должны выйти. Так, мы почти пришли. Запоминай.

Они дошли до самого конца коридора и остановились у последней двери, как и все остальные, забранной густой решеткой. Оттуда не доносилось ни звука.

Глава 3

Андрей открыл дверь очень быстро, предварительно оглянувшись в даль пустынного коридора. Там никого не было. Замок щелкнул. Он отодвинул в сторону решетку, и Зина замерла, не поверив своим глазам.

– Да входи же! – Андрей легонько подтолкнул ее в спину. – Здесь стоять нельзя.

И, наслаждаясь страшным эффектом, со своей привычной долей мстительности, знакомой ей по еще прежним годам, добавил:

– А ведь я тебя предупреждал!

Зина, не помня себя, вошла внутрь, двигаясь словно во сне. За всю свою жизнь, за всю свою врачебную практику ей не доводилось видеть ничего подобного! Кровь даже не леденела в жилах – она просто застыла, полностью остановив свой ход.

Комната – келья – камера, как ее назвать, Зина не знала, была обставлена с той страшной аскетичностью, которая всегда является неотъемлемой частью тюрем и больниц. Узкое пространство было полностью занято металлической койкой, придвинутой к стене. Она была застлана грязной простыней, которая сползла в сторону, обнажая старый, рваный матрас в пятнах. Ни подушки, ни одеяла не было.