Диббук с Градоначальницкой

Был лично знаком с самим…

– …Михаилом Японцем, – быстро перебил его Петренко, – да ладно, знаю! Ты мне все уши прожужжал. Только вот Япончик твой давно мертв. А в криминале сейчас правят другие.

– Ну, не такие уж другие, если портовая марвихерша Рыжая Зайка, любовница одного из крутых бандитов Гришки Клюва, покойного давно, царствие ему небесное, переквалифицировалась в хозяйку борделя для большевиков под именем мадам Зоя. То есть товарищ Зоя, миль пардон… – ехидно ответил Володя.

– Ох, Сосновский, договоришься, мать твою!.

. – в сердцах вспылил Петренко. – И меня за собой потянешь.

– До цугундера? – прищурился Сосновский. – Не потяну. Но если вдруг что – и там люди выживают. Да и меня этим не испугаешь. Я там уже был.

– А я не хочу! Откуда ты только взялся на мою голову? – всплеснул руками Петренко, вдруг спохватившись, что этот странный и даже страшный разговор может слышать какой-то из все еще находящихся в комнате милиционеров.

– Из ада! – продолжал ерничать Володя, явно наслаждаясь произведенным эффектом и ничуть не опасаясь чужих ушей.

Как ни странно, но это немного успокоило Петренко, вдруг сообразившего, что появление ушлого репортера Сосновского для него очень хороший шанс сдвинуть явно глухое дело с мертвой точки, а если уж совсем повезет, и закрыть его скорей, да еще и отличившись перед начальством.

– Ладно, – вздохнул Петренко, – мы потом с тобой обо всем поговорим, как выберемся отсюда. Потом. А пока…

– А пока мы с тобой в этом деле вместе, – серьезно добавил Владимир Сосновский.

На это Петренко нечего было возразить. Да и некогда, потому что снова выдвинулся из коридора милиционер и произнес:

– Доставили! Хозяйку доставили!

– Где нашли? – нахмурился Петренко.

– Вот ее домашний адрес, – милиционер протянул листок бумаги, – дворничиха написала.

– Южная улица… Здесь поблизости. Так, вдова… 56 лет… Живет на пенсию по супругу, убитому на фронтах гражданской войны… – Петренко бросил листок бумаги на стол, – все понятно. И одновременно сдает эти трущобы всяким проституткам.

Прохиндейка, – обернувшись к Сосновскому, пояснил: – Тетка эта с Южной – хозяйка берлоги. Сдавала внаем эту конуру и по коридору еще несколько.

– Я знаю, – пожал плечами Володя. – Откуда у Светуликов и им подобным комнаты в Одессе? Снимали, конечно. Сельские мотыльки, слетевшиеся на жаркий городской огонь.

Милиционер ввел в комнату толстую говорливую бабку в цветастом платке, от которой очень сильно несло кислой капустой.