Проклятие жизни и любви. Книга первая

Я потянулась за ней, и коробка с грохотом упала к моим ногам.

– Тише, – шепнула Роза, подошла ближе и с любопытством посмотрела на находку через плечо Саши.

Я присела на корточки, открыла коробку и стала доставать лежащие в ней вещи. Больше всего меня удивили пять кулонов одинакового цвета, но разных форм.

– Их пять, – воскликнула Саша и тут же схватила один из них. – Этот будет моим.

– Может не надо… – сказала Роза, осторожно взяла кулон в руки и осмотрела его. – Мало ли, вдруг они тоже заколдованные.

Ниже лежало множество всяких вырезок из очень старых журналов, но по содержанию опять не о том. На дне коробки оказалась какая-то книга.

– Я и так читать не люблю, а теперь эти книги даже видеть не смогу, – с возмущением произнесла Даша и присела на корточки рядом со мной.

– Интересно, а там опять очередной детектив? – проворчала Света. – Мне сегодня только это и попадалось, – она развела руки в стороны, а после уперла их в бока, выразив свое недовольство.

Я достала книгу и оттряхнула ее от пыли.

Переплет был очень старым, старее, чем у остальных книг, находящихся в этой комнате, а на обложке было написано: «Curse», что с английского означает – «проклятие». Я уселась на пол, уже забыв, что он грязный, и стала листать книгу. Большая часть текста написана на английском, но некоторые отрывки были на русском, немецком, французском и других языках. Я прочитала один абзац из текста вслух:

«Все это колдовство. И здесь нет ничего веселого.

Я испытал это на себе. Я люблю человека, но быть вместе с ним не могу».

Мы с Дашей сразу переглянулись. Внизу я решила прочитать еще одно описание, но уже от другого человека.

«Зачем? Зачем я применила при нем свою силу? Теперь все слишком усложнилось, ведь отныне я опекун, а он подопечный».

Испугавшись, я закрыла книгу, но заложила пальцем страничку.

– Я ничего не понимаю, – произнесла Саша шепотом.

– А я боюсь, – сказала Даша и посмотрела на меня. – Ира, что с тобой?

Она схватила меня за руку и немного потянула на себя.

Почувствовав холод, подруга тут же отпустила руку и пристально посмотрела мне в глаза.

– Ты ничего не поняла? – будто находясь под гипнозом, проговорила я тихо, а потом внезапно воскликнула: – Я не смогу быть с ним! Я теперь его опекун, тьфу, я должна его защищать.

– Кого? – стала сама кричать Даша.

Она не любила, когда повышают голос без веской на то причины.

– Тома! Кого еще.