Наследники Древних. Восточный ветер

Самый маленький поднял голову и заявил:

– А вот и нет! – Лорк встрепенулся, окончательно проснувшись, протёр глаза и, насупив нос, решил уточнить для ясности: – Я не спал, я представлял Рогатый Замок.

– Во сне, – вставила Мина, и все засмеялись.

– Ну, хватит обо мне, – серьёзно сказал Лорк.

– Действительно, – подхватила Лия, – рассказывайте, чем это вы так поздно занимались? И зачем Джарг нас тут всех собрал? Не истории же его слушать?

Каар посмотрел на Латара – Джарг должен был привести только Лию, они собирались рассказать им об Архивах и Ветре, но малыши… Латар понял немой вопрос и пожал плечами – «малыши» Мина и Лорк, если вдуматься, были не такие уж и маленькие: Мине одиннадцать, Лорку десять.

Немногим младше их самих в тот год, когда они нашли вход в Архив. «Малышами» их назвали уже, скорее, по привычке – были знакомы с раннего детства. Латар понял – младшие друзья уже достаточно взрослые, чтобы принять новую информацию, и невозмутимо продолжил начатый еще в лесу разговор:

– Если эта штука действительно работает, то какая разница…

– А если нет, тогда неважно, – так же невозмутимо продолжил мысль Каар.

– Послушайте меня, заговорщики, – встала Лия. – Либо говорите, зачем мы здесь, либо мы уходим, – серьезность намерения выражалась в необъяснимом блеске её глаз, который Каар всегда мог заметить. Впрочем, сегодня он заметил и еще кое-что – странное напряжение. Лия будто сама затаила в себе что-то.

– Сейчас вы всё узнаете, ни к чему нервничать, – спокойно начал он.

 – Осталось потерпеть немного, и постарайтесь не задавать вопросов, потом и так всё станет ясно.

– Делайте то, что мы скажем, – подхватил Латар, – и тогда сегодня вы узнаете то, о чём многие даже не подозревают.

– Хорошо, – согласился Джарг, – но потом вы ответите на все мои вопросы, а их будет немало, – и его лицо озарила хитрющая улыбка, как-то неловко исчезнувшая при взгляде Латара.

Заговорщики переглянулись, и Каар достал из сумки небольшую золотую пиалу, испещренную сверху донизу знаками Первых Предков и Древних.

У Мины сам собой открылся рот, но вопрос так и не прозвучал из-за серьёзности и сосредоточенности Латара.

– Это Чаша Бытия, – тихо заговорил Латар. – В неё мы сложим частицы себя, не разрывая, но объединяя себя с чашей и через неё – с каждым из нас.

Сказав это, Латар поставил чашу на землю, в его руке оказалась длинная серебристая игла, настолько тонкая, что заметно её было лишь в бликах огня.