Проклятие жизни и любви. Книга третья

 – Извини…

Леон лишь понимающе кивнул, сел удобнее и сам взял книгу в руки.

Я поднялась к себе в комнату. Я не хотела говорить Леону о том, что произошло в гостиной пару минут назад. Когда я открыла книгу на первой странице, то несколько слов в книге стали светиться, собираясь в предложения. Леон этого не видел, иначе его реакция была бы куда более оживленной.

Я села на кровать и тяжело вздохнула. Меня охватил страх, ведь все оказалось куда серьезней, чем я ожидала. Ложиться было крайне страшно, но именно это мне было необходимо сейчас сделать.

«Это мое личное испытание, и я должна справиться с ним… – подумала я про себя, мысленно подбадривая. – Ради мамы… все ради мамы…»

Я легла на кровать и с трудом заставила себя закрыть глаза. Мне предстояло сложное испытание, в котором я могу оказаться проигравшей.

«Мама, я прошу тебя, впусти меня в свои мысли, – стала шептать я. – Мама, впусти меня в свои мысли, я тебя умоляю».

Зрачки мои судорожно бегали в разные стороны под закрытыми веками, а разум попытался воспротивиться.

«Мама, впусти меня в свои мысли, не противься моей воле! – воскликнула я про себя и вдруг почувствовала, как падаю в пропасть: – Я спасу тебя, во что бы то ни стало…»

ГЛАВА 6: «ЧИСТОЕ СОЗНАНИЕ»

Появившаяся перед моими глазами картинка дала понять, что я в сознании мамы. Я видела то же, что видела в данный момент она: темные стены и потолок одной из камер подземного мира, длинные борозды на песчаном полу (оказалось, мама еще некоторое время сопротивлялась заклятию).

Сейчас же она смирно лежала на мягкой кушетке, которую принес отец, и слегка стонала от беспомощности. Ее тело было парализовано, как и часть ее сознания. Вторая же часть сознания была сейчас в моей власти, но она упорно сопротивлялась.

Темная камера мне и самой была не по душе, и я решила, что для сеанса нам нужна более непринужденная обстановка. И первое, что пришло мне в голову, это песчаный пляж ее родного города Сочи.

Солнце, мягкий и теплый песок, небольшие волны плавно подбираются к берегу, слегка шумя, и возвращаются обратно, гонимые потоком. И так до бесконечности…

Мама лежала на песке, слегка приоткрыв один глаз. Нет, она не ощущала слепящего света, не принимала ту теплоту, что дают солнце и песок, не слушала ни звуки моря, ни громкий шум чаек, ни даже меня.

Но я пришла сюда именно за тем, чтобы помочь маме.