Холодная вечность

Хозяин вроде как и неглупый мужик. Сказал очень интересную вещь. Как раз про мысли. Что мы слишком много времени проживаем в своей голове. И это здорово отвлекает нас от реальности. Снижает уровень внимательности. «Зачем тебе брать кровь, учёный – сказал Пётр, глядя на Соболева проникновенным взглядом, – останови поток мыслей, погрузись в себя, и посмотри из глубины души на человека. В глаза ему загляни. И ты увидишь его душу. Ну, или не увидишь. У мёртвых души нет».

Лёжа на боку в лёгкой дрёме, которая бывает только перед утренним пробуждением, Соболев почувствовал, что на бедро как будто поставили гирю килограммов на шестнадцать.

Правда, от гири было тепло, как от нагревающегося утюга. Что за фигня? Кто мог положить на него что-то тяжёлое и тёплое? Соболев повернулся на другой бок, стряхнув тяжесть, открыл глаза и чуть не заорал. Эскадрон мыслей пролетел по голове: снежный человек, белый медведь, мохнатый инопланетянин, захвативший его московскую квартиру. Существо смотрело с упреком: «ай-ай, тебе меня доверили, а ты дрыхнешь тут. Хотя давно уже должен меня вести на прогулку. Приходится тебя будить осторожненько, чтобы не раздавить лапой. Ну, что уставился? Вставай уже, веди на улицу. У меня нет полномочий самостоятельно гулять. Странный какой-то. Зря я его охранять согласился. Замер и смотрит. Ждёт чего-то что ли? Может встать стесняется? Отвернуться надо? Ну ладно… Чудной мужик. Надо было с папкой уезжать. Пожалел гостя, вот и терпи теперь». Огромная морда с ворчанием отвернулась от кровати, существо вышло за дверь. Точно! Это же Гэри. А он, Соболев, вовсе не у себя дома, в Москве, а где-то у чёрта на рогах в Сибирской деревушке. И пса ему оставил уехавший к сестре хозяин. И беречь велел. И, кажется, гулять и кормить. И лошадь ещё кормить. И убирать за ней. Господи, во что он влез?! Костя заворчал не хуже алабая, скинул одеяло и спустил ноги на холодный пол. Прекрасно. Ещё ему, кажется, придется самостоятельно топить печку, справлять нужду на улице и носить воду из колодца. И никаких перспектив в деле, ради которого он сюда приехал. Гэри снова заглянул в комнату, на этот раз только половиной головы с одним, совсем уж погрустневшим, глазом.

– Да иду я, иду. Ну, извини. Мне туда тоже надо, получается. Покажешь мне удобства местные заодно. И, кстати, нечего ворчать. Это у вас тут утро. А в Москве ещё ночь глубокая. У меня джетлаг, между прочим.

– Рррр. – Угрюмо отозвался алабай.

– Ну, вот и договорились.