Рагу из лосося

– От подозрений?

– Но ведь вы не хотите, чтобы Диму арестовали за убийство, правда?

– Что?! – я так и дернулась на своем месте.

– На сегодняшний день Дмитрий Фалеев наш подозреваемый номер один.

– Но это же глупость! Нелепость! Дима не способен…

– Вот и помогите мне доказать, что это нелепость. Докажите, что Дима не способен. Это в ваших интересах – если, конечно, вы заинтересованы в его судьбе.

– Это шантаж?

– Возможно. Но вы слишком много знаете, и умеете молчать…

– Так. Я начинаю понимать.

Вы хотите, чтобы я рассказала вам что – то. Вы думаете, что я кое-что знаю. По – вашему, что?

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете. Все, что слышали или подозреваете! Все слухи и сплетни! Вы меня понимаете? Все!

– Если я не стану с вами сотрудничать, вы арестуете Диму?

– Возможно. Если вы не оставите мне другого выбора.

– Я?

– Вы.

– По – моему, это самое простое запугивание. Вы меня запугиваете, чтобы я шпионила, доносила на близких и знакомых мне людей…

– Вы ошибаетесь.

Расследование убийства – это не донос, не шпионство. Это выяснение всех фактов и обстоятельств, связанных с насильственной смертью человека. И у меня есть основания подозревать, что вы располагаете информацией, которая может очень сильно продвинуть следствие. Но так как вы мне симпатичны, я не угрожаю, не преследую, не вызываю в кабинет для допроса, а дружески прошу вас помочь.

– Дима никого не убивал! Почему вы подозреваете именно его? Почему вы не подозреваете Розалию?

– Расскажите, почему я должен подозревать Розалию! Расскажите, почему вы считаете Диму невиновным!

– Вы загоняете меня в тупик!

– Нет.

Это вы сами себя загоняете.

Где я уже слышала похожие слова? Уж не я ли сама была автором таких похожих слов? Я вздохнула.

– Я должна подумать.

– Думайте. Когда Дмитрий Фалеев окажется в СИЗО, времени для раздумий у вас будет намного больше!

– Вы не посмеете!

– Я уже объяснил…

– Я должна подумать, но постараюсь недолго. Возможно, я постараюсь кое-что вам объяснить… Немного позже.

– Хорошо. Через несколько дней я сам вас найду. Я пока объясните вот это.

Он вынул из кармана кое-что и положил передо мной изображением вверх. На этот раз мне все-таки удалось встать. Руки дрожали. Голос дрожал тоже. И я догадывалась, что ни одна косметика мира не сможет скрыть белое полотно ужаса, вдруг покрывшее мое лицо.

– Я… мне нужно выйти… извините…

Толкнув высокий табурет, я, почти не видя, пошла вперед.