Билет в одну сторону

Сентиментальный молодой человек с томным взглядом, изысканными манерами и образованной речью пленил воображение молодой провинциалки. Вот уже год, как они переписывались, а быстрые ноги горничной протоптали тропинку между имениями, в срок доставляя записки.

Изящный слог французской речи заставлял замирать сердечко Анны, от случайного прикосновения где-нибудь при встрече голова девушки шла кругом, руки холодели, а щекам, напротив, становилось жарко. Видимо, огонь в глазах ее выдавал, и замечала она тень испуга на милом румяном лице Владимира.

Бедный, с нежностью думала в эти минуты Анна, чего он боится? Какой несмелый, скромный.

Находясь в плену своего чувства и не имея никакого опыта в любовных делах, она не замечала недостатков в своем избраннике. Более того, верила, что в решительную минуту от Владимира можно ждать решительного поступка. Как часто грезила Анна, что спасает ее Владимир то от злых разбойников, то от стихии. А то привидится ей, как он выносит ее на руках из горящего дома, или кидается в бурное море за ней.

Хотя где взяться морю в их сухопутной губернии?

Погрузившись в воспоминания, Анна так тихо и неподвижно сидела на нагретой солнцем скамье, что птицы, нисколько не боясь, опускались рядом, перепархивали с куста на куст, чуть не задевая крылышками ее головы и плеч, озорно поглядывая круглыми глазками-искринками в розовых ободках.

– Барышня, барышня, – слышит Анна. За деревьями мелькнуло цветастое платье горничной.

 – Барышня, вас маменька зовет.

– Зачем?

– Боюсь говорить, расстроитесь вы сильно.

– Ну, говори, не тяни.

– Князь приехал… Князь Ногин, – горничная приложила ладони к щекам, а глаза смотрели на Анну со смешанным чувством восторга и сострадания.

– Боже! – ноги Анны ослабели, губы в момент побелели. Ноги ослабли, и она вновь рухнула на скамью, с которой за мгновение до этого вскочила.

– Голубушка, Анна Афанасьевна, да что с вами, на вас лица нет. Не убивайтесь вы заранее, может, и не решится ничего,

– Ох, чую, продаст меня маменька злому старику, – бессильные слезы покатились по бледным щекам девушки.

 – Ох, погибну я. Бабушка, милая, помоги, защити меня несчастную!

– Бог с вами, барышня, кто же мертвых призывает. Вот еще ночью привидится, до смерти испугаться можно.

Анна повернулась к горничной.

– А мне, Катя, бабушка и так снится часто. Все манит к себе.

– Чур, меня, – закрестилась Катя.