Билет в одну сторону

– А ты, значит, не такой ловкий? – лукаво спросила «Анна».

– Я в бою да на плацу ловок, а в приемных на меня столбняк нападает.

– Никогда не поверю, – засмеялась «Анна». – Ты да чтобы столбом стоял.

– Эх, Анечка, знала бы…

– А ты расскажи.

Павел внимательно посмотрел на нее, раздумывая о чем-то своем.

– Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу. Да, я совсем забыл, Щуровы записку прислали, о твоем здоровье справлялись.

«Анна» приподняла бровь. Не заметив ее немого вопроса, Павел продолжил:

– Шлют тебе приветы и пожелания быстрейшего выздоровления.

А Владимир приписку сделал, что ждет тебя в воскресенье на именины Ирины Григорьевны.

Вот сволочь, вначале предал, а теперь, значит, в гости приглашает, словно ничего не случилось. Сволочь или кретин. Надо будет с этим Владимиром как-нибудь посчитаться, чтобы впредь неповадно было пользоваться доверием невинных девушек, а при случае сдавать их.

– Я не помню Ирины Григорьевны.

– Ирина Григорьевна твоя задушевная подруга. Вы подружились, когда ты переехала из Щелокова.

Девица, я тебе скажу, отменная: веселая, задорная, язычок как бритва. Жаль, что приданого за ней, как и за другими сестрами, никакого, а то бы я женился хоть сегодня.

Павел расхохотался, и «Анна» догадалась, что все это он в шутку говорил. Но заметила она также мелькнувшую в глазах брата тень, когда он говорил о «других» сестрах. Наверное, не Ирина его интересует, а другая из сестер. Но спрашивать не стала. Всему свое время, нечего думать о женитьбе брата, надо решать вопрос о собственном замужестве.

Пора поговорить об этом с Анастасией Куприяновной.

Подошли к парадному крыльцу. «Анне» пора было на массаж, которым мастерски овладела Катя, Павел же собирался прокатиться по окрестностям, как он сам сказал. На том и разошлись.

Ближе к вечеру «Анна» спустилась в гостиную в надежде переговорить с «матерью». У широкого окна, в большом кресле дремал Афанасий Петрович. Он тихо похрапывал, а его усы смешно топорщились от дыхания. Трубка вывалилась из руки и тоненькой струйкой дымилась на полу рядом.

На столике у кресла стоял наполовину опустошенный графин.

Одна из дверей из гостиной вела в библиотеку, служившей еще и кабинетом. Оттуда слышались шаги и неясное бормотанье.

«Анна» двинулась на голос.

В кабинете, за широким черным столом с серой столешницей сидела хозяйка дома. Она была в домашнем платье, и даже волосы были небрежно собраны и сколоты на затылке. Перед ней веером белели бумаги.