Билет в одну сторону

Теперь страх отступил, и пришло время вспомнить последние события прежней жизни.

Начну сначала, с того, как приехал князь Ногин. Это было неприятно, но страха особого не испытывала. Потом этот ужасный скандал, когда маменька стыдила меня за письмо Владимиру. Было очень обидно, стыдно, но страха не было. Я бы помнила. Дальше помню пруд. Здесь я действительно испугалась собственного отражения. Но ведь оправилась? Надо вспомнить дальше. Что было дальше…дальше.. Не могу. Будто дверь захлопывается передо мной. Не вспомню никак.

Может именно за этой дверью и разгадка?

«Наталья» так задумалась, что вздрогнула, когда совсем рядом раздался радостный крик: «Мама!»

Она ничего не успела сообразить, а две ручонки уже обвили ее шею, губы приятно защекотали ухо, что-то ласково бормоча. Потом девочка отстранилась, не разжимая кольца рук, пытливо заглянула ей в глаза, прильнула губами к щеке, к носу, подбородку. Под конец полуоткрытый ротик приник к губам женщины и несколько минут не отрывался, чувствительно придавливая зубами.

– Мамочка! Я в школу пошла. Я теперь первоклассница!

– Потише, потише, – послышался от двери приятный мужской голос, – ты маму задушила и оглушила. Здравствуй, Наташа, – Евгений наклонился и поцеловал ее в макушку.

– Здравствуйте, – чуть слышно произнесла «Наталья», уставившись на галстук «мужа» и не смея поднять глаз выше.

– Как себя чувствуешь? Скоро на выписку? – выкладывал на стол различные пакеты и коробки Евгений.

– В понедельник, врачи сказали.

– Теща была у тебя сегодня?

«Наталья» недоуменно вскинула глаза:

– Кто?

– Ну, Елена Сергеевна, спрашиваю, была? Чего удивилась?

«Наталья» промолчала.

Потом сообразила, что все еще сжимает девочку в объятиях, и ей это приятно делать. Голова «дочери» пахла незнакомо: наверное, так пахнет улица. Женщина не улавливала присущего ребенку запаха земляники, памятный ей с момента, когда она очнулась после глубокого обморока.

Евгений выкладывал на стол апельсины, разноцветные пакеты. Потом из внутреннего кармана пиджака достал газету и положил на тумбочку.

– Последний номер, проговорил он. – Статья получилась замечательная.

– Статья?

– Ну, да. Твоя статья о матерях пьяницах. Забыла… Прости, – спохватился Евгений.

– Ничего. Я все забыла, – с ударением на «все» ответила она.

– Все? – недоверчиво и в то же время с облегчением спросил «муж».

– Все.

Ей показалось или вправду по лицу Евгения прошла тень. Будто он обрадовался, что она забыла.