Билет в одну сторону

Наталья снизила скорость, постаралась выбросить плохое из головы и сосредоточиться на маршруте. Ну, вот, немного отпустило. Нельзя садиться за руль в таком состоянии. Следует остановиться и передохнуть, решила она, сворачивая на улицу, где в окружении столетних лип стоял дом Маргариты Петровны.

Выходить из машины и подниматься на четвертый этаж не было сил. Она позвонила по мобильнику, наплела о неожиданно возникшем свободном времени. Пусть Маринка спускается во двор.

Дочка выскочила из подъезда, задрала голову к окну и помахала рукой учительнице.

Потом оглянулась, выискивая взглядом свою машину среди других, как попало припаркованных, заспешила, деловито таща набитый книжками и игрушками рюкзачок.

– Почему сегодня так рано?

– Закончила пораньше, решила к бабушке съездить. Сейчас ее с работы заберем…Может, переночуем даже..

– Зачем? Мы же в выходной у нее были.

– Просто так! Соскучилась. Заставим бабу пирожков испечь или блинов.

– Тогда давай в магазин заедем, сок купим, колбаски.

– У меня все есть, – начала Наталья, но замолкла, вспомнив, кому и по какому случаю она купила целый пакет еды. – В обеденный перерыв заходила в универсам.

Маринка с любопытством сунулась в пакет, потом посмотрела с интересом на мать.

– А ты говорила, у нас денег нет. Сама вон сколько накупила.

– Мне долг на работе отдали, – покраснела Наталья под внимательно вопрошающим взглядом дочери. Никогда не обманывала Маринку, даже в малом, а тут пришлось.

Стыд!

С большими предосторожностями выехали из тесного двора и повернули в сторону банка, где работала бабушка. Хотя поток машин был небольшим, Наталье вновь стала нехорошо, а дорога, по которой они ехали, превратилась в жиблящийся настил из гнилых досок. Вновь появилась непонятная дрожь в руках. Ей стало зябко, а щеки, напротив, загорелись огнем.

Маринка о чем-то все рассказывала, смешно подпрыгивая на месте. Как непоседливая птичка поворачивала к ней розовощекое лицо с горящими от возбуждения глазенками.

Наталья слышала звук голоса дочери, но не понимала ни слова. Смысл ускользал, заслоняясь похожими на удары метронома щелчками.

Что стучит и где, недоумевала Наталья, напряженно вслушиваясь в шум мотора. Изо всех сил старалась расслабиться и вновь почувствовать то неповторимое единение с автомобилем, которое бывает у заядлых водителей. Ничего не выходило.