Билет в одну сторону

– Как же тебя, Анечка, угораздило упасть с лестницы? Как не смотрела под ноги?

– Да я смотрела, – тихо ответила ей «Анна», – да видно, чего-то не углядела. Вот и поплатилась.

На лице няньки появилось обескураженное выражение. Она внимательнее взглянула на лежащую девушку. Вроде все в ней, как было, а что-то изменилось. Не разобрать что именно, но будто возрасту прибавилось, будто не неделя прошла, а годы. Вот и голос похож, а слышится в нем не девичья зрелость. Ишь, как ее перевернуло!

Нянька схватила руку «Анны, прижалась к ней губами и затихла, не зная, что и сказать.

Камень с души свалился, как увидела живой Анечку ненаглядную. Петь бы о радости, а в горле немота: заробела отчего-то под взглядом своей Анечки. Чувствует старая, будто потеряла что, а где и как – не понимает.

Господи, спаси, сохрани и помилуй нас, грешных. Что это со мной, ай, не признала я свою девочку, вынянченную, выхоленную вот этими руками. Слава Богу, жива, а остальное тьфу…

– Нянька, беда какая приключилась, – начала Катя.

Старая резко вскинула голову и пристально поглядела вначале на «Анну», потом на горничную.

– Говори, не тяни, – прикрикнула она, видя, что Катя не решается сказать. – Спину сломала?

– Что ты, Господь с тобой, – истово стала креститься девушка. – Страсти какие говоришь. Память она потеряла.

– Как память? Да разве ее можно потерять? – от удивления нянька и рот раскрыла.

– Имени своего не помнит, ничего не помнит, что с ней случилось.

Нянька недоверчиво поглядела на «Анну», на Катю: уж не смеются ли они над старухой?

«Анна» чуть кивнула: правда.

– Да как же это? Я про такое не слыхала во всю жизнь Я тоже, бывает, забуду куда вязанье положила, так это по старости…Неужели даже имени не помнишь? И меня не помнишь?

– Нет.

Вот что меня в ней напугало, подумала нянька. Она глядит на меня, как на чужую. Что же теперь будет?

– Надо Афанасия Петровича да Анастасию Куприяновну предупредить, – начала Катя.

– А как же, как же, – суетливо согласилась нянька, – обязательно.

Пусть в город пошлют за лекарством. Там доктора ученые. Глядишь, и выздоровеет наша Анечка.

«Анна» про себя усмехнулась. Ей никакой доктор не поможет. Наоборот, если она расскажет, кто она на самом деле да откуда взялась, так точно в дурдом определят или в дальней комнате запрут и приставят охрану, чтобы не сбежала. Вот тогда у них руки будут развязаны – можно и о пересмотре наследования подумать.