Лабиринты любви

Тут стали отдыхающие подтягиваться, музыку включили, мангал разожгли. Через полчаса по двору поползли аппетитные запахи. Чтобы слюной не подавиться, Ольга в душ пошла. Кабинка душевая в летнем исполнении стояла за углом одного из домиков в окружении пышных кустов с вычурными розово-фиолетовыми цветами. Вода за день в огромном баке наверху нагрелась, и теплые струи утишали страдания голодного желудка.

– Стою, блаженствую, руки вверх подняла, прогнулась, вода прямо лицо льется – приятно! Вдруг какое-то движение, глаза открываю, а сверху на меня Петр Иванович глядит.

Да так серьезно, будто проверяет, не слишком ли много воды потребляю. Я руками прикрылась, съежилась, а он опять в усы пыхнул и исчез. Ну, думаю, ситуация. Когда ему наши красотки глазки строят, он никак не реагирует, а я, моль бледная, чем приглянулась? Ночью не сплю, все думаю. А вдруг наш морской волк – извращенец, и ему нравится подглядывать за моющимися особями женского пола? В тот момент меня ничуть не порадовала мысль, что я кому-то могла понравиться. Наверное, вместе с килограммами ушло от меня и чисто женское желание, и стала я скучная, пресная, либидоотсутсвующая.

На следующий день Ольга снова истязала себя плаванием, а в награду арбуз купила. Идет домой, покачиваясь под зелено-полосатой тяжестью, а во дворе вновь пирушка. Как даст ей в нос запах шашлыка, голова закружилась. Рухнула она на скамью у стола, взгромоздила арбуз, потянулась за ножом. И тут… Перед ней из ниоткуда возникла тарелка с огромными кусками жареного мяса.

– Ешь, девочка.

Тарелку держит Петр Иванович. Ольга смотрит на мясо, видит капельки жира, смешанные с помидорной приправой, поджаристую корочку с крапинками чеснока, один к одному нарезанные ломтики огурца, присыпанные зеленым лучком и кинзой, и чувствует, что ни за что к такой красоте не сможет притронуться.

– Ешь, а то совсем дошла до крайности, – говорит морской волк и присаживается рядом. – Что, деньги сперли? Или потеряла? Эх, ты, Маша-растеряша! За кошельком смотреть надо было.

Ольга молчит, таращится на него и сообразить не может, о чем это он. А когда поняла…

– Знаешь, заревела я. Вот смотрю на него и реву. А потом рассказала и про «гусеницу», и про диету. Он покачал осуждающе головой, но воздержался от комментариев.

– Завтра, – сказал, – вместе на море пойдем, а потом завалимся в «Черноморочку». Ты у меня быстро былую красоту обретешь.